PROSTO0101

Чит глава 66

Added 2025-08-05 21:57:29 +0000 UTC

Глава 66

Время. В моей прошлой жизни оно было просто цифрами на экране, утекающими, как песок сквозь пальцы. Здесь оно стало ресурсом, таким же ценным, как чакра или информация. И сейчас оно истекало.

Я сидел в позе лотоса на холодном каменном полу своей новой библиотеки. Воздух в логове Орочимару был застывшим, пахнущим пылью веков, озоном от старых печатей и едва уловимым, тошнотворным запахом химикатов из соседней лаборатории. Вокруг меня, на стеллажах, покоились знания одного из самых гениальных и безумных шиноби в истории — молчаливые свидетели его амбиций и его падения. Моя империя работала, как отлаженный механизм. Клоны-«ученые» штурмовали свитки, клоны-«практики» оттачивали техники в тренировочном зале. Все шло по плану.

Но я не обращал на это внимания. Все мое сознание было сфокусировано на внутреннем, воображаемом таймере, который с безжалостной точностью отсчитывал последние секунды.

23 часа 59 минут 57 секунд. 58. 59.

Ноль.

Я ждал. Я закрыл глаза в предвкушении. Ждал привычной, бодрящей вспышки синего света, которая всегда предваряла важные системные события. Ждал саркастичного приветствия Системы, отчитывающейся об успешном обновлении. Ждал списка новых, потрясающих функций…

Но ничего не произошло.

В моей голове по-прежнему царила тишина. Не та продуктивная тишина, которую я сам создавал для концентрации, погружаясь во «Дворец Памяти». А другая. Мертвая, вакуумная, неестественная. Это было похоже на то, как после оглушительного рок-концерта внезапно выключают звук. Тишина звенела в ушах, давила, вызывая легкую тошноту.

Я просидел так еще минуту. Потом десять. Потом час. Ничего.

«Сбой? — эта мысль была холодной и неприятной. — Задержка установки? Или… что-то другое?»

Легкое, незнакомое мне доселе чувство начало зарождаться где-то в глубине души. Тревога. Я привык к ней. К этой саркастичной, но абсолютно надежной константе в моей жизни. Она была моим навигатором, моим тренером, моим единственным доверенным лицом. И теперь она молчала.

Я встал и начал ходить по библиотеке. Мои шаги гулко отдавались в тишине, эхом отражаясь от каменных стен. Шаг. Второй. Третий. Тишина. Я был один. По-настояшему один. И мне это совершенно не нравилось.

— Ладно, — сказал я в пустоту, и мой голос прозвучал неестественно громко. — Без паники. Проверим функционал.

Я сосредоточился на самом важном. На том, что было основой моего богатства и моей скрытности. — Система, Инвентарь.

Тишина.

Я попробовал снова, вкладывая в мысленную команду всю свою волю, представляя, как тянусь в знакомое подпространство. — Инвентарь!

Ничего. Ни привычной вспышки синих пикселей, ни ощущения открывающегося карманного измерения. Я сунул руку в карман своей куртки, пытаясь «вытащить» оттуда Кубикирибочо, как делал это сотни раз. Мои пальцы наткнулись лишь на жесткую подкладку старых штанов.

Холодный пот выступил у меня на лбу. Сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее.«Так. Спокойно. — я заставил себя сделать глубокий вдох. — Это, наверное, часть обновления. Интерфейс изменился. Нужно попробовать по-другому».

— Статус!

— Квесты!

— Карта!

Тишина. Мертвая, издевательская тишина. Я чувствовал, как паника начинает подбираться к моему горлу ледяными пальцами. Все мои сокровища. Пять миллионов рьё. Легендарный меч. Десятки свитков. Все это… было заперто. Заперто в сейфе, ключ от которого просто исчез.

Я с силой ударил кулаком по стеллажу. Несколько свитков с глухим стуком посыпались на пол.«Думай, — приказал я себе. — Думай, твою мать! Что у меня осталось? Что не является частью Системы?»

Пассивные навыки? Титулы? Все это — просто строчки в системном интерфейсе, который сейчас мертв. Что у меня есть на самом деле?

Я достал кунай и, не раздумывая, полоснул себя по ладони. Кровь тут же выступила на коже. Рана была неглубокой, но болезненной. Я смотрел на нее. И через секунду из глубины пореза начали проступать и шипеть едва заметные, красные пузырьки чакры. Рана на моих глазах начала затягиваться. Медленно, но уверенно.

Я сжал кулак, чувствуя, как кожа восстанавливается, оставляя лишь тонкую розовую полоску.

«Хорошо, — на моем лице появилась холодная, злая ухмылка. — Система может быть и отключена, но мой 'сосед' по-прежнему на месте. Его сила — это моя сила. Этого у меня не отнять».

Это осознание принесло мне уверенность. Я был не просто «игроком» Системы. Я был Джинчурики. И это было преимуществом, которое не зависело ни от каких обновлений.

Я сел на пол посреди библиотеки. На мгновение я почувствовал себя абсолютно голым и уязвимым. А потом… потом пришла злость. Холодная, яростная, отрезвляющая.

«Значит, так, да? — прорычал я в тишину своей головы. — Решила устроить мне хардкорный режим? Без интерфейса? Отлично. Я принимаю этот вызов».

Я больше не мог полагаться на системные бонусы. Мне придется работать. По-настоящему. По-старинке. Но значит ли это, что я должен отказаться от своего главного тренировочного инструмента? От теневых клонов?

«Нет, — решил я. — Канонный Наруто использовал сотни клонов для тренировки Расенсюрикена, и у него не было никакой Системы. Боль от обратной связи была чудовищной, но он справлялся. Значит, и я справлюсь. Мой интеллект и воля должны быть покрепче, чем у того идиота. Просто… это будет грязно».

Я решил провести эксперимент. Я создал пятьдесят теневых клонов. — Ваша задача, — сказал я им, указывая на свитки Суйтона, которые я, к счастью, успел вытащить из инвентаря до обновления. — Выучить первую технику. «Водяной Клык». У вас есть три часа.

Клоны с энтузиазмом принялись за работу. А я сел в стороне и начал медитировать, готовясь к тому, что должно было произойти.

Три часа спустя я дал команду. — Развеяться.

ПУФ!

И ад разверзся у меня в голове.

Это не было похоже на то, что было раньше. Раньше информация приходила как аккуратный, архивированный файл. [Навык повышен. Получен опыт]. Сейчас же в мой мозг ворвался цунами. Пятьдесят одновременных потоков сырых, нефильтрованных воспоминаний. Сто пятьдесят часов концентрированной скуки, разочарования и монотонной практики. Я почувствовал усталость каждого клона, как будто я сам не спал трое суток. Я ощутил досаду от сотен неудачных попыток сложить печати, от того, как чакра снова и снова срывается с кончиков пальцев. Мою голову пронзила острая, как нож, мигрень от ментального перенапряжения.

Я схватился за голову, и из моего горла вырвался сдавленный стон. Я упал на колени. Это было похоже на то, как если бы пятьдесят разных радиостанций одновременно включили на полную громкость прямо у меня в черепе.

Но сквозь этот хаос, сквозь эту боль, я нашел то, что искал. Крошечные, как жемчужины, моменты. Воспоминание одного клона, у которого наконец-то получилась правильная печать. Ощущение другого, который смог правильно направить поток чакры. Я цеплялся за эти обрывки, как утопающий за соломинку.

Я медленно, силой воли, начал собирать эти жемчужины, отбрасывая тонны информационного мусора. Это было невероятно сложно. Это было мучительно.

Через десять минут, которые показались вечностью, я, весь мокрый от пота, лежал на полу. Голова раскалывалась. Но я улыбался. Я медленно встал, подошел к подземному озеру и сложил печати. Те самые, которые я только что собрал из хаоса в своей голове.

— Суйтон: Суйгадан (Стихия Воды: Водяной Клык)!

Из воды вырвался острый, вращающийся столб воды и с огромной силой врезался в противоположную стену пещеры, выбивая из нее сноп каменных брызг.

Я это сделал. Техника работала.

«Значит, так, — подумал я, вытирая пот со лба. — Гринд все еще возможен. Просто теперь… теперь у него есть цена. Цена в виде дикой боли и ментальной усталости. Что ж. Придется платить».

Следующие шесть дней превратились в монотонный, изнурительный, почти сюрреалистический ад. Моя жизнь разделилась на две части, два совершенно разных мира.

Мир первый: Логово. Здесь, в холодной тишине бывшей базы Орочимару, я, проходил через чистилище. Каждый день я создавал пятьдесят клонов и ставил им задачи: изучать свитки Суйтона, практиковать ирьениндзюцу на животных, оттачивать тайдзюцу. И каждый вечер я развеивал их.

И каждый вечер меня накрывало цунами. Пятьдесят потоков чужих воспоминаний и усталости врывались в мой мозг. Я научился справляться с этим. Я не пытался бороться с потоком. Я, как серфер, ловил нужные мне «волны» — моменты озарения, успешные попытки, — а весь остальной «мусор» я позволял пройти сквозь себя, оставляя после себя лишь дикую головную боль и ментальное истощение. К концу недели я выглядел как ходячий мертвец, с темными кругами под глазами, но мой арсенал техник и знаний вырос в геометрической прогрессии.

Мир второй: Коноха. Здесь, на залитых солнцем улицах и тренировочных полигонах, жил и процветал мой клон. Он был моей полной противоположностью. Энергичный, шумный, абсолютно невыносимый. Он доводил Саске до белого каления своими «гениальными» тактическими советами, которые всегда приводили к тому, что Саске оказывался в грязи. Он доводил Сакуру до слез своими неуместными комплиментами и предложениями «потренировать крик, чтобы он был более пронзительным». Он доводил Какаши-сенсея до нервного тика, каждый день говаря про дух Четвертого с новыми откровениями.

Мой клон был идеальным прикрытием. Глядя на него, никто бы в жизни не подумал, что оригинал в это самое время проводит сложнейшие операции на нервной системе лягушки.

На седьмой день, в день регистрации на экзамен, я, наконец, вернулся. Я развеял своего клона-«актера». Поток его воспоминаний был как глоток свежего воздуха после недели в преисподней. Скука, веселье, вкус рамена, раздраженные лица товарищей. Я усмехнулся. Пора было возвращаться в цирк.

Мы шли по центральной улице в сторону Академии. Деревня изменилась. Она стала более… напряженной. Воздух гудел от незнакомых голосов, чужой чакры и невысказанных угроз. Повсюду были они. Гости.

— Эй, смотрите! Это же команда №7! — раздался за спиной знакомый писклявый голос. К нам бежала команда Конохамару. Мы слышали, вы выполнили миссию А-ранга! Это правда?!

Я не успел ответить. Конохамару, не глядя, куда бежит, со всего размаху врезался в спину парня в странном костюме с фиолетовыми отметинами на лице. В Канкурó.

— Эй, сопляк! Смотри, куда прешь! — прорычал тот, разворачиваясь. Он схватил Конохамару за шарф и угрожающе поднял в воздух. — Ты меня разозлил, щенок. Сейчас я преподам тебе урок.

Темари, его сестра, стояла рядом с ленивой ухмылкой. Сакура уже была готова вмешаться. Саске, я видел, уже взял из земли маленький камешек, готовясь к своему пафосному появлению.

Но я решил, что этот сценарий слишком скучный. Пора было внести немного хаоса. Я не стал кричать или драться. Я создал одного-единственного, незаметного теневого клона за спиной у Канкурó.

Клон, присев, сложил одну простейшую печать. — Футон: Шофу (Стихия Ветра: Легкий Ветерок).

Это была самая слабая техника ветра. Но ее было достаточно. Короткий, резкий, идеально направленный порыв воздуха ударил не в самого Канкурó. А в узел, который держал его широкие, мешковатые штаны.

Ш-ш-ш-ш-ш…

Раздался тихий, почти неприличный звук. Широкие черные штаны кукловода из Песка, лишившись опоры, с тихим шелестом сползли вниз, обнажая его ноги и… ярко-розовые трусы в белый горошек.

Повисла гробовая тишина.

Канкурó застыл в абсолютном, парализующем шоке. Он все еще держал в руке Конохамару, но его мозг, кажется, перестал функционировать. Темари, его сестра, сначала впала в ступор. Потом ее глаза расширились. Потом ее губы дрогнули. И через секунду она начала давиться от беззвучного, истерического смеха, согнувшись пополам.

Конохамару, воспользовавшись моментом, вывернулся из его хватки и с криком ужаса убежал.

И тут я, стоя со своей командой, с самым серьезным и обеспокоенным видом указал пальцем в небо и заорал: — О, НЕТ! ЭТО ОН! ВНЕЗАПНЫЙ ПРИЗРАК-ШТАНОСНИМАТЕЛЬ! ПО ДРЕВНИМ ЛЕГЕНДАМ, ОН НАПАДАЕТ ТОЛЬКО НА ТЕХ, У КОГО УЖАСНЫЙ ВКУС В НИЖНЕМ БЕЛЬЕ! БЕРЕГИТЕСЬ!

— Хватит.

Голос был тихим, холодным и скрипучим, как песок, который трут о стекло. Все обернулись. На ветке дерева, вниз головой, висел он. Гаара.

— Вы позорите нашу деревню, — сказал он, глядя на своих брата и сестру. Темари тут же перестала смеяться. Канкурó, красный как рак, поспешно натянул штаны.

Гаара спрыгнул на землю, и от его приземления, казалось, даже пыль не поднялась. Он посмотрел на Саске, потом на меня. — Прошу прощения, — сказал он, и в его голосе не было и капли извинения.

Он повернулся и пошел. — Эй! Постойте! — крикнула Сакура.

— Мы здесь на экзамен, — лениво бросила Темари, догоняя его.

Саске шагнул вперед. — Эй, ты. С тыквой. Как тебя зовут? Гаара остановился.

— Гаара, — ответил он, не оборачиваясь. — Мне тоже интересно, как зовут тебя.

— Учиха Саске.

Они ушли. Но я видел, как между ними проскочила искра. Искра соперничества двух темных, одиноких гениев.

А я… я смотрел им вслед с улыбкой. Какаши, который наблюдал за всем этим с крыши соседнего здания, медленно приложил руку к лицу.«Он унизил гегина из другой деревни. Превратил опасный международный конфликт в идиотскую шутку и выставил их всех дураками… Хирузен-сама, я не уверен, что смогу это контролировать. И я не уверен, что хочу».

Экзамен на чуунина обещал быть невероятно весёлым. Но пока я наслаждался моментом, внезапная, острая боль пронзила глаза. Я споткнулся, инстинктивно схватившись за голову. Перед мысленным взором на долю секунды вспыхнула строка битого, мерцающего синего текста:

[...Сис...ема... п-вр..жд..на... КРИТИЧ..СКАЯ ОШ..БКА... Требу..тся... админ..стративный... д-ступ...]

И снова — тишина. Будто ничего и не было. Моя улыбка исчезла, сердце застучало быстрее. «Что это, чёрт возьми, было?» — пронеслось в голове.

Но времени на раздумья не было. Мы направились к Академии.

Хотя... Академией это назвать уже было сложно.

Это была не та знакомая, почти родная Академия, где мы провели столько лет. Она изменилась. Воздух вокруг неё гудел, как растревоженный улей. Он стал плотным, тяжёлым, насыщенным десятками незнакомых, тревожно враждебных аур.

Внутрь мы вошли, и я почувствовал себя так, будто попал в клетку с голодными тиграми. Десятки генинов из разных деревень толпились в коридорах. Я видел протекторы Песка, Дождя, Травы, Водопада… Шиноби с татуировками на лицах, с гигантским оружием за спиной, с холодными, мертвыми глазами. Они смотрели на нас, генинов Конохи, с нескрываемым презрением и враждебностью.

«Как будто попал на съезд косплееров-психопатов, — подумал я с усмешкой, пока мое лицо изображало легкий испуг. — Атмосферненько. Система бы оценила».

Сакура инстинктивно придвинулась поближе к Саске. Она была похожа на маленького испуганного кролика, который случайно забрел в волчье логово. Саске же, наоборот, расправил плечи. Его взгляд стал еще более холодным и высокомерным. Он не боялся. Он был в своей стихии. В мире, где все решала сила.

— Экзамен на третьем этаже, кабинет 301, — сказал он, скорее самому себе, чем нам, и уверенно пошел вперед. Мы последовали за ним.

Мы поднялись по лестнице и увидели ее. Толпу. Десятки генинов сгрудились перед дверью, на которой висела табличка «301». Но что-то было не так. Они не входили. Они спорили, кричали, а некоторые просто испуганно жались к стенам.

В центре этого хаоса, блокируя вход, стояли два «генина». Они только что с легкостью раскидали команду в зеленых трико, один из которых, с густыми бровями, теперь лежал на полу.

— Ха! — насмешливо сказал один из «охранников». — Экзамен на чуунина, говорите? Да вы даже в класс войти не можете! Таким слабакам здесь не место! Проваливайте обратно в свои деревни!

Я присмотрелся к ним.

«А вот и они. Котетсу и Изумо, — я мысленно усмехнулся, сразу же узнав эту сцену. — Вечные стражи ворот, замаскированные под генинов. Сейчас начнется их маленький спектакль под названием "первый фильтр для идиотов". Все по сценарию. Как же предсказуемо».

— Что здесь происходит? — прошептала Сакура.

— Это гендзюцу, — так же тихо ответил Саске, и в его голосе прозвучало презрение. — Они пытаются отсеять идиотов. Мы не на третьем этаже. Мы на втором.

«Молодец, Учиха, — подумал я. — Догадался. Хотя и с небольшой задержкой».Саске был прав. Но я не собирался давать ему шанс блеснуть своим гениальным умом. Нет. Этот момент был создан для меня. Для моего спектакля.

Пока Саске готовился пафосно разоблачить их трюк, я, с самым идиотским и восторженным видом, вышел вперед.

— Ого! Какие вы сильные! — крикнул я, привлекая всеобщее внимание.

Котетсу и Изумо ухмыльнулись, принимая меня за очередного дурачка. — Еще один щенок. Проваливай, пока цел.

Но я не ушел. Я подошел к Котетсу вплотную и начал его внимательно, с видом придирчивого эксперта, осматривать с ног до головы. — Хм-м… — задумчиво протянул я. — Неплохое Хенге. Очень, очень убедительно играешь роль заносчивого, туповатого подростка с завышенным ЧСВ. Прямо как настоящий.

Ухмылка сползла с его лица. — Ты что сказал, щенок?!

— Но глаза… — я проигнорировал его. — Глаза тебя выдают. В них слишком много усталости от низкооплачиваемой государственной службы и бессонных ночных дежурств у ворот. И легкий запах вчерашнего перегара. За исполнение роли — 10 из 10. За грим и реквизит — 7 из 10.

Я повернулся к Изумо. — А твое Хенге похуже. Ты слишком напряжен. Расслабься. Ты должен стать идиотом, а не просто его изображать. Понимаешь? Нужно вжиться в роль. Тебе — 5 из 10. Поработай над этим.

На поляне повисла гробовая тишина. Все генины, включая моих товарищей по команде, смотрели на меня, как на сумасшедшего. Котетсу и Изумо застыли с отвисшими челюстями, их маскировка была полностью разрушена.

Я повернулся к толпе. — И кстати, ребята, вы вообще в курсе, что это второй этаж? — громко спросил я. — А экзамен, как написано в ваших приглашениях, проходит на третьем. В кабинете 301. Это же базовый тест на внимательность. Если вы не можете даже посчитать этажи, как вы собираетесь стать чуунинами?

Волна осознания, а затем — стыда и злости, прокатилась по толпе. Кто-то бросился к лестнице. Кто-то с ненавистью посмотрел на двух разоблаченных экзаменаторов.

Я зевнул. — Ну что, команда, пойдемте? — я повернулся к Саске и Сакуре. — А то пропустим все веселье.

Я, не оглядываясь, пошел к лестнице, оставив за спиной сцену полного хаоса, двух униженных чуунинов, толпу разъяренных генинов и свою команду, которая все еще не могла понять, был ли я гением или самым большим идиотом во вселенной. Мне нравилось держать их в неведении.

Мы поднимались по лестнице, и с каждым шагом шум и крики со второго этажа становились все тише Но тишина, встретившая нас на третьем этаже, была обманчивой. Воздух здесь был неподвижным, тяжелым, пропитанным едва уловимой, но осязаемой аурой. Это была смесь предвкушения, враждебности и концентрированной жажды убийства.

«Ну вот, — подумал я. — А вот и настоящая вечеринка.

Перед нами была дверь. Простая, деревянная, с табличкой «301». Но из-за нее доносился гул. Не крики. А низкий, гудящий шум десятков голосов, похожий на гудение растревоженного улья. — Похоже, мы не первые, — прошептала Сакура. Саске ничего не ответил, лишь крепче сжал кулак.

— Ну что, — сказал я с преувеличенной бодростью. — Пора на вечеринку!

Я толкнул дверь.

В тот момент, когда мы вошли, гул мгновенно стих. Как будто кто-то повернул выключатель. Комната была огромной, гораздо больше, чем обычный класс, и она была забита до отказа генинами. И все они, как по команде, повернули головы в нашу сторону.

Сотня пар глаз. Холодных. Враждебных. Оценивающих.

Вот теперь Сакура нервно сглотнула и невольно сделала шаг назад, почти спрятавшись за моей спиной. Давление было почти физическим. Саске, наоборот, расправил плечи. Его взгляд стал еще более холодным и колючим, с вызовом отвечая на десятки враждебных взглядов. Он был как волк, попавший в стаю других волков. Он был в своей стихии.

Я же окинул их всех взглядом, мой мозг мгновенно начал сканировать и каталогизировать угрозы.«Команда из Амегакуре, мокрые и мрачные. Шиноби из Кусагакуре, слишком самоуверенные. И, конечно же, троица из Суны…»

Мой взгляд остановился на них. Гаара стоял у стены, скрестив руки на груди, и его мертвые глаза смотрели сквозь меня, как будто я был пустым местом. Канкурó, увидев меня, побагровел от злости и унижения, его рука дернулась к свертку за его спиной. Темари бросила на меня презрительный, но в то же время любопытный взгляд.

— Эй! Сакура! Ты пришла!

Громкий, знакомый голос разрезал тишину. К нам, расталкивая толпу, пробирались наши товарищи по выпуску. Команда №8 и Команда №10. — Ино-свинка! — взвизгнула Сакура, и напряжение на мгновение спало. Началась их обычная перепалка. Киба, как всегда, начал хвастаться. Шикамару зевнул. Хината, увидев меня, покраснела и спряталась за спину Кибы.

— Похоже, все новички этого года в сборе.

К нам подошел парень. Старше нас, с протектором Конохи, в очках и с седыми волосами, собранными в хвост. Он улыбался. Дружелюбно. Приветливо. Но я, глядя на него, чувствовал холод. Его аура была идеально скрыта, его улыбка — идеально отрепетирована. Он был змеей, притворяющейся кроликом.

«Якуши Кабуто, — тут же узнал я его. — Правая рука Орочимару. Элитный шпион. И сейчас он начнет свой спектакль "помощи новичкам", собирая информацию».

Дальше все пошло по канону. Он представился, рассказал про свои инфо-карты. Саске, разумеется, тут же потребовал информацию на Гаару. Кабуто с готовностью начал свой доклад.

Я стоял в стороне и делал вид, что слушаю с интересом, как и все остальные новички. Но на самом деле я наблюдал. Наблюдал за самим Кабуто. За его жестами. За тем, как он, делая вид, что помогает, на самом деле сканирует нас, собирает информацию. Оценивает Саске как будущего сосуда для своего господина. Его актерская игра была на высоте. Но я видел. Видел микровыражения на его лице, едва заметное напряжение в плечах, когда он говорил о Гааре. Он не просто читал с карт. Он знал гораздо больше.

Когда он закончил, я решил не вмешиваться. Любое мое слово, любой «слишком умный» вопрос мог выдать мой интерес и мои знания.

Я зевнул, почесал затылок и громко сказал: — Скукота-а-а… Когда уже начнется настоящее веселье? Я есть хочу!

Сакура тут же шикнула на меня. Саске бросил на меня презрительный взгляд. Кабуто посмотрел на меня с легкой, снисходительной улыбкой. Идеально. Я снова был в своей роли.

И тут тишину разорвал звук.

БА-БАХ!

Когда дым рассеялся, на месте, стоял он. Ибики Морино. Огромный, как скала, с лицом, испещренным шрамами, каждый из которых рассказывал свою историю боли и страданий. За ним, как тени, стояли еще с десяток чуунинов-наблюдателей.

— Меня зовут Ибики Морино, — продолжил он, обводя нас тяжелым, ледяным взглядом. — И с этого момента я — ваш личный кошмар. Я — проктор первого этапа экзамена на чуунина.

Воздух в комнате стал тяжелым, как свинец. Его аура, аура главного специалиста Конохи по допросам и пыткам, давила на плечи, заставляя дышать через раз. Я видел, как побледнели Киба и Ино. Даже Саске напрягся.

«Ибики Морино, — подумал я с ленивым интересом. — Глава отдела допросов. Специалист по ломанию чужой воли. Интересный персонаж. Весь этот спектакль с аурой и шрамами... рассчитан на то, чтобы сломать нас еще до начала теста. Примитивно, но эффективно против детей, которые привыкли быть лучшими в своих деревнях».

— Рассаживайтесь! — рявкнул он. Мы, как стадо испуганных овец, бросились занимать места за партами, расставленными по всей аудитории. Мне «повезло» сесть рядом с Хинатой, которая, кажется, была на грани обморока от одного только присутствия Ибики.

— Итак, правила первого этапа, — начал Ибики свою лекцию, и его голос не предвещал ничего хорошего. — Это — письменный тест. У каждого из вас будет лист с десятью вопросами.

Наблюдатели начали раздавать нам листы.

— Тест оценивается по балльной системе. Каждый член команды начинает со счетом в 10 баллов. За каждый неправильный ответ с вашего счета снимается один балл. Если вы ответили неправильно на три вопроса, вы получаете 7 баллов. Если вся команда наберет меньше определенного порога, вся команда проваливает экзамен.

По аудитории пронесся нервный гул. Сакура, сидевшая впереди, с уверенностью взяла ручку. Письменный тест был ее стихией.

— И еще одно, — добавил Ибики, и на его лице появилась хищная ухмылка. — Любой, кого наблюдатели поймают на списывании, вышвырнут отсюда.

Я усмехнулся про себя.«Классика. Девять вопросов, на которые генин физически не может ответить. Тест не на знания. А на умение собирать информацию, то есть, списывать, не будучи пойманным. Идеальная проверка для будущих шпионов и разведчиков».

— И последнее, — сказал Ибики, и его голос стал еще тише, еще более зловещим. — Десятый вопрос. Он будет задан вам через 45 минут. Но я предупреждаю сразу. У этого вопроса будут свои, особые правила.

Он обвел нас взглядом. — НАЧАЛИ!

Я перевернул свой лист. И едва сдержал смех. Вопросы были… абсурдными. Расшифровать код, который могли знать только профессиональные дешифровщики. Рассчитать траекторию сюрикена с учетом сопротивления ветра и вращения планеты. Проанализировать состав яда по его химической формуле.

Это был не просто сложный тест. Это был невозможный тест.

Я видел, как Сакура впала в ступор, глядя на первый же вопрос. Как Саске нахмурился, понимая, что его гениальности здесь недостаточно. Как Киба просто сидел и тупо смотрел в лист.

Вокруг меня началось движение. Шиноби начали использовать свои техники. Я видел, как Шино запустил одного из своих жуков, чтобы тот подсмотрел ответы. Как Гара создал третий глаз из песка и «смотрел» им на работу соседа. Как Ино готовилась использовать свою технику переноса разума.

А я… я не делал ничего. Я просто положил голову на руки и сделал вид, что думаю.

«Вся эта письменная часть — просто… ненужная хрень, — думал я, наблюдая за этим цирком. — Весь этот спектакль со списыванием — лишь прелюдия. Разогрев. Главное блюдо — это десятый вопрос. А точнее, не сам вопрос, а выбор, который он нам предоставит. Это проверка не на ум. Это проверка на решимость. На то, готов ли ты рискнуть всем ради своей мечты и своей команды».

Я знал, что мне не нужно отвечать ни на один из этих вопросов. Мне не нужно было списывать. Мне не нужно было рисковать. Мне нужно было просто сидеть. Ждать. И не сдаваться.

Я посмотрел на Хинату, сидевшую рядом. Она дрожала, как осиновый лист, и на ее глазах блестели слезы. Она не знала, что делать.

«Что ж, — подумал я. — По крайней мере, скучно не будет».

Я закрыл глаза, делая вид, что заснул от скуки. Но на самом деле я слушал. Слушал, как скрипят перья. Как бьются сердца. Как в этой комнате, полной гениев и убийц, страх и отчаяние начинают свою медленную, удушающую работу. Первый этап экзамена начался.

Я же, как и обещал себе, не делал ничего. Я положил голову на скрещенные на парте руки и прикрыл глаза, делая вид, что сплю. Но я не спал. Я слушал. Я наблюдал. Я был зрителем в первом ряду лучшего в мире театра абсурда.

«Какая прелесть, — думал я, слушая, как где-то сзади кто-то пытается передать ответы с помощью кашля. — Целая комната будущих элитных шиноби, а ведут они себя, как школьники на контрольной по математике. Ибики — гений. Он не проверяет наши знания. Он проверяет наше умение врать, изворачиваться и обманывать. Самые важные навыки для любого ниндзя».

И тут начались они. Дисквалификации. — Номер сорок третий! Провалил!

Один из чуунинов-наблюдателей, стоявший у стены, с ленивой грацией метнул кунай. Он с глухим стуком вонзился в парту генина из Деревни Водопада, пригвоздив к ней его рукав. Тот в ужасе вскрикнул. — Ты и двое твоих соседей, у которых ты подсмотрел ответы, — холодно сказал наблюдатель. — Провалили. Вон из класса.

Троица, бледная как полотно, поднялась и, понурив головы, пошла к выходу. Дверь за ними с громким стуком захлопнулась.

Атмосфера в комнате стала еще более напряженной. Теперь это была не просто контрольная. Это была охота. И мы были дичью.

«Слабак, — подумал я, не открывая глаз. — Использовать зеркальце, спрятанное в рукаве? Слишком очевидно. 2 из 10 за креативность».

Через пять минут — еще одна. — Номер двадцать седьмой! Провалил!

На этот раз жертвой стал шиноби из Деревни Травы, который пытался использовать куклу-марионетку, замаскированную под паука, чтобы подсмотреть ответы. Куклу просто пришпилили к потолку сенбоном.

— Ты, — указал на него другой наблюдатель. — И вся твоя команда. За то, что не остановили своего идиота. Провалили.

«Кукла-паук? — я едва сдержал смешок. — Серьезно? На экзамене, где присутствует гений из Суны, известный своими марионетками? Это не просто глупо. Это оскорбительно. 1 из 10».

Команды вылетали одна за другой. Атмосфера накалялась. Я видел, как Киба нервно потеет, понимая, что его собачьи трюки здесь не помогут. Как Сакура, написав все, что знала сама, сидела, боясь пошевелиться, чтобы не быть обвиненной в подсказке.

Но были и те, кто действовал безупречно. Я краем глаза наблюдал за Неджи Хьюга. Он сидел прямо, как статуя, и просто писал. Но я знал, что это не так. Я чувствовал, как его чакра концентрируется в глазах. Его Бьякуган, активированный на минимальной мощности, позволял ему видеть сквозь тела, сквозь парты, сквозь все. Он не списывал у одного. Он списывал у всех сразу, выбирая самые правильные ответы.

«Бьякуган… — с легкой завистью подумал я. — Вот это настоящий чит. Никаких улик. Никаких доказательств. 10 из 10. Элегантно».

Саске тоже нашел свой путь. Я видел, как он, дождавшись, пока один из наблюдателей отвернется, на долю секунды активировал свой новорожденный Шаринган. Он не списывал. Он копировал. Он смотрел на движения руки одного из отличников, сидевшего впереди, и его Шаринган в точности повторял каждый изгиб, каждую линию, написанную на чужом листе.

«Шаринган… — я хмыкнул. — Тоже чит, но более рискованный. Требует прямой видимости и оставляет следы чакры. Но для Саске, который хочет доказать все сам, это идеальный компромисс между обманом и "честной" работой. 7 из 10 за стиль».

Я посмотрел на Хинату, сидевшую рядом. Она была на грани слез. Она не могла списать — ей не позволяла совесть. И не могла решить сама — ей не хватало знаний. Она просто сидела, вцепившись в свой карандаш так, что костяшки пальцев побелели, и дрожала.

Я тяжело вздохнул.«Ладно, — подумал я. — Один добрый поступок за день я могу себе позволить. Все равно скучно».

Я сделал вид, что потягиваюсь, и «случайно» уронил свой карандаш. Он покатился и остановился прямо у ее ног. Когда я наклонился, чтобы его поднять, я оказался на одном уровне с ней и тихо, почти беззвучно, прошептал: — Хината. Расслабься.

Она вздрогнула и испуганно посмотрела на меня. — Это не тест на знания, — так же тихо продолжил я. — Вопросы не имеют значения. Просто сиди. Ничего не пиши. Главное — не сдавайся и дождись десятого вопроса. Доверься мне.

Я подмигнул, взял свой карандаш и сел на место. Хината застыла, а потом ее щеки залил густой румянец. Она посмотрела на свой пустой лист, потом на меня, и в ее глазах, впервые за весь экзамен, появилась не паника, а… решимость. Она глубоко вздохнула и положила карандаш на стол. Она будет ждать.

Я снова положил голову на руки. Помогать отстающим было утомительно.

Время подходило к концу. Напряжение в комнате достигло своего пика. Ибики, все это время молча сидевший за столом, медленно поднялся. — Время вышло, — его голос прозвучал, как удар гонга. — А теперь… десятый вопрос.