Kass2010

Глава 4. Лжесвидетельство

Added 2025-11-04 13:11:00 +0000 UTC

Зал Визенгамота как никогда казался Драко зловещим. Ярусы, на которых восседали судьи в пурпурных мантиях, возвышались над центральной площадкой, где стояли три стула с тяжелыми цепями. Магические светильники отбрасывали резкие тени, превращая лица присутствующих в искаженные гримасы.

На галерее для публики яблоку негде было упасть. Журналисты и просто волшебники переговаривались в ожидании зрелища. Их лица светились предвкушением: они пришли не за справедливостью, а за кровью. Публика жаждала не правосудия, а мести.

Драко сидел между родителями, стараясь держаться прямо. За три дня, прошедшие с момента ареста, он заметно осунулся. Его одежда, казалось, стала ему велика, а под глазами залегли темные круги. Нарцисса выглядела смертельно бледной, но все еще сохраняла аристократическое достоинство, словно присутствовала на светском рауте, а не на суде, который должен был решить их судьбу. Люциус молчаливо смотрел перед собой, его лицо застыло в маске равнодушия, словно происходящее его абсолютно не касалось.

— Слушается дело «Министерство магии против Люциуса Малфоя, Нарциссы Малфой и Драко Малфоя», — торжественно объявил секретарь суда, разворачивая длинный пергамент. — Обвинения: пособничество Темному Лорду, участие в деятельности террористической организации, убийства первой степени, пытки с применением Непростительных заклинаний, геноцид маглорожденных волшебников, государственная измена...

Пунктов было так много, что секретарь читал их почти десять минут. С каждым новым обвинением гул в зале становился громче, злее. Драко чувствовал, как на него обрушиваются волны ненависти от собравшихся. Когда секретарь наконец закончил читать обвинительное заключение, он сделал театральную паузу и торжественно объявил:

— Для дачи показаний вызывается первый свидетель обвинения — Рональд Билиус Уизли!

Рон медленно поднялся с места в первом ряду галереи для публики. Он выглядел бледным, но решительным. Драко заметил, как Молли Уизли ободряюще кивнула сыну.

— Мистер Уизли, — обратился к нему исполняющий обязанности Министра магии и председательствующий на этом заседании Визенгамота Кингсли Шеклболт, — поднимите правую руку и произнесите клятву говорить правду.

Рон поднял руку, и золотые нити магии обвили его запястье — стандартная процедура для дачи показаний под присягой.

— Я клянусь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды, — произнес он твердым голосом.

Драко прекрасно знал, что эта клятва была формальностью — опытный волшебник мог обойти ее, используя полуправду и недомолвки.

— Расскажите суду о вашем пребывании в Малфой-мэноре в марте этого года, — продолжил Шеклболт, его голос эхом разносился по залу.

Рон сглотнул и посмотрел в сторону семьи, сидевшей в первом ряду. Молли снова кивнула ему ободряюще, а в ее взгляде читалась немая поддержка.

— Нас... нас держали в подвале поместья Малфоев, — начал он, и голос его дрожал от якобы переживаемых эмоций. — Условия содержания были чудовищными. Жуткий холод, промозглая сырость.

— Применялись ли к вам пытки? — спросил Шеклболт, наклоняясь вперед.

Драко резко повернул голову к Рону, глаза его расширились от шока. Он прекрасно помнил те страшные дни: Уизли никто не пытал! Их держали в относительно сносных условиях, учитывая обстоятельства.

— Да, — твердо и с нарастающей уверенностью сказал Рон. — Люциус Малфой лично проводил допросы. Он использовал Заклятие Круциатус несколько раз подряд. Я... я кричал от боли, умолял остановиться, но он только смеялся.

В зале раздались возмущенные возгласы.

Несколько женщин в галерее ахнули от ужаса.

— Лжец! — не выдержал Драко, резко вскакивая с места, цепи звякнули. — Ты лжешь, Уизли! Этого никогда не было!

— Немедленно наложите на подсудимых Силенцио! — резко приказал Шеклболт аврорам, охранявшим скамью подсудимых.

Красные лучи ударили в Драко, и он почувствовал, как его голос пропал, а тело словно налилось свинцом. Авроры кроме Силенцио применили дополнительные сдерживающие заклинания. Теперь он мог только сидеть и слушать эту чудовищную ложь, не имея возможности возразить. То же самое произошло с его родителями.

— Продолжайте, мистер Уизли, — мягко сказал Шеклболт. — Не обращайте внимания на выходки подсудимого.

— Драко Малфой тоже присутствовал при допросах, — продолжил Рон, теперь уже не глядя в сторону скамьи подсудимых, словно боясь встретиться глазами с теми, кого обвинял. — Он... он стоял рядом с отцом и смеялся, когда я кричал от боли. Говорил, что все предатели крови заслуживают такой участи.

Нарцисса побледнела бы еще больше, если бы это было возможно. Ее губы беззвучно шевелились — она пыталась сказать "нет", но заклинание не позволяло. Костяшки пальцев на руках Люциуса, сжатых в кулаки, побелели.

В зале раздался одобрительный гул. Публика явно наслаждалась происходящим.

— Расскажите о других заключенных, которые содержались в поместье, — попросил Шеклболт, делая пометки на пергаменте.

— Там была Гермиона Грейнджер, — Рон осекся, словно воспоминания были слишком болезненными. Он провел рукой по лицу, изображая глубокую душевную травму. — Ее... ее пытала Беллатрикс Лестрейндж ножом и Круциатусом. Беллатрикс вырезала на ее руке слово «грязнокровка». Но Малфои не только не препятствовали этому зверству. Более того, Нарцисса Малфой лично помогала удерживать Гермиону, чтобы та не могла сопротивляться.

Это была откровенная, чудовищная ложь. Драко помнил тот день как самый страшный кошмар в своей жизни — он умолял тетку Беллатрикс остановиться, а матери там даже не было!

Глаза Нарциссы наполнились слезами от такой наглой, беспардонной лжи. Она пыталась встать, но заклинания держали ее прикованной к стулу.

В зале поднялся настоящий гвалт. Кто-то кричал: "Смерть! Смерть садистам!" Другие требовали немедленной казни. Шеклболт стучал молотком, пытаясь восстановить порядок.

— Тишина! — рявкнул он. — Еще одна выходка, и я очищу галерею!

Допрос Рона продолжался еще полчаса. Он говорил и говорил, и каждое его обвинение было как удар отравленного кинжала в самое сердце. Он рассказывал о пытках, которых никогда не было, о жестокости, которую никогда не видел, о преступлениях, которые никто из Малфоев не совершал. И с каждым лживым словом смертный приговор становился все более неизбежным.

Рон описывал, как Люциус якобы заставлял его смотреть на пытки других заключенных, как Драко предлагал "повеселиться с предателями крови", как Нарцисса холодно наблюдала за страданиями. Каждая деталь была тщательно продумана, каждое обвинение било точно в цель.

— Спасибо, мистер Уизли, — наконец сказал Шеклболт. — Вы можете быть свободны.

Рон кивнул и направился обратно к семье. На его лице читалось удовлетворение от хорошо выполненной работы.

— Для дачи показаний вызывается Джиневра Молли Уизли!

Джинни встала и прошла к свидетельскому месту. В отличие от брата, она выглядела абсолютно спокойной.

После принесения клятвы Шеклболт обратился к ней:

— Мисс Уизли, расскажите суду о действиях Драко Малфоя в Хогвартсе.

— Драко Малфой, выполняя задание своего господина, пытался убивать учеников, — начала она чистым, звонким голосом. — Он лично дал в руки Кэти Белл проклятое ожерелье, которое чуть не стоило ей жизни. Она корчилась от боли, а Малфой наблюдал и радовался.

Глаза Драко расширились от шока и возмущения. Он никогда не хотел причинить вред Кэти! Это была попытка добраться до Дамблдора, а не желание убить невинную ученицу!

— Он получил личное задание от самого Волдеморта убить директора Дамблдора, — продолжила Джинни, и в зале установилась гробовая тишина. — И он с радостью взялся за это дело. Хвастался этим перед другими слизеринцами, говорил, что станет любимчиком Темного Лорда.

Драко почувствовал, как на него смотрят десятки глаз, полных ненависти и отвращения, а он не может сказать ни слова в свое оправдание. Не может объяснить, что задание было не наградой, а наказанием, что он был напуган до смерти и отчаянно искал способ избежать убийства.

— Малфой также отравил медовуху, предназначенную для директора, — продолжала Джинни, входя в раж. — В результате чуть не умер мой брат Рон Уизли. Драко узнал об этом и сказал мне лично: "Одним предателем крови больше, одним меньше — какая разница?"

Еще одна чудовищная ложь. Драко никогда не говорил ничего подобного Джинни — он вообще с ней почти не разговаривал!

Младшая Уизли продолжила свои показания, методично и хладнокровно рассказывая о том, как Малфой провел Пожирателей смерти в школу через исчезательный шкаф. Потом она отдельно остановилась на поведении Драко в школе в последний учебный год, когда директором был Снейп.

— Когда Пожиратели смерти фактически захватили школу, — сказала Джинни, — Драко показал свое истинное лицо. Он лично участвовал в пытках непокорных учеников. Использовал Круциатус на первокурсниках за малейшие провинности.

"Это неправда!" — хотел закричать Драко, но заклинание не позволяло ему издать ни звука.

— Он постоянно угрожал всем нам, — продолжала Джинни, ее глаза горели праведным гневом. — Говорил, что всех наших маглорожденных друзей убьют, а тех, кто их защищал, ждет судьба похуже смерти. Обещал, что лично этим займется.

Каждое слово было ложью, но ложью искусной, правдоподобной. Суд слушал внимательно, судьи кивали, делая пометки. В глазах присяжных Драко читал растущее осуждение.

— Малфой говорил, что все маглорожденные скоро станут рабами чистокровных семей, — добавила Джинни.

Показания Джинни длились почти час. Она была безупречной свидетельницей — спокойной, убедительной, эмоционально сдержанной. Каждое ее обвинение било точно в цель, каждая деталь была продумана и правдоподобна.

— Спасибо, мисс Уизли, — сказал наконец Шеклболт. — Ваши показания очень ценны для суда.

Джинни кивнула и вернулась на место.

— Последним свидетелем обвинения вызывается Рубеус Хагрид! — объявил секретарь.

Полувеликан неуклюже поднялся с места в галерее. Он выглядел глубоко несчастным, всё еще скорбя по погибшим, и растерянным. Он явно не хотел здесь находиться. Его огромные руки дрожали, а глаза были красными от слез.

— Хагрид, — максимально мягко обратился к нему Шеклболт, понимая, что с этим свидетелем нужно обращаться осторожно, — вы присутствовали в Запретном лесу в ночь решающей битвы?

— Ну... да, — неуверенно ответил Хагрид, его голос дрожал. — Был там... такой ужас... столько крови... — Он всхлипнул и вытер глаза огромным платком.

— Расскажите суду, что вы видели, — попросил Шеклболт. — Не торопитесь, говорите как можете.

— Там были... были все эти страшные люди, — начал Хагрид, путаясь в словах. — Пожиратели смерти, и... и сам Тот-Кого-Нельзя-Называть. А потом пришел Гарри... мой бедный Гарри...

Он снова всхлипнул.

— Что произошло с мистером Поттером? — осторожно спросил Шеклболт.

— Он... он подошел к Тому-Кого-Нельзя-Называть, — Хагрид говорил сбивчиво, эмоции мешали ему связно излагать мысли. — И тот... тот произнес заклинание... зеленый свет... Гарри упал...

— Гарри Поттер был убит? — уточнил Шеклболт.

— Ну... он упал... не двигался... — Хагрид плакал теперь в открытую. — А потом эта леди... она подошла к нему...

Нарцисса резко выпрямилась. Она поняла, к чему ведет допрос.

— Какая леди? — спросил Шеклболт, наклоняясь вперед.

— Ну... жена... Люциуса Малфоя... — Хагрид указал дрожащим пальцем на скамью подсудимых. — Она наклонилась к Гарри... что-то делала...

— Что именно она делала?

— Я не знаю... было темно... но потом... потом она встала и сказала Тому-Кого-Нельзя-Называть... — Хагрид запутался еще больше. — Сказала, что он мертв... что Гарри мертв...

Шеклболт обменялся многозначительными взглядами с другими судьями.

— То есть Нарцисса Малфой подтвердила смерть Гарри Поттера?

— Ну... да... вроде того... — Хагрид кивнул, не понимая последствий своих слов.

— А что Нарцисса Малфой делала, когда наклонилась к Поттеру? — настаивал Шеклболт.

— Ну... она... кажется, что-то шептала... может, заклинание какое... — Хагрид совсем запутался. — Небось, хотела... добить, али что...

Эти слова прозвучали как приговор. В зале раздались возмущенные крики.

— Убийца! — кричал кто-то из галереи. — Она пыталась добить Гарри Поттера!

— Тишина! — рявкнул Шеклболт, но сам выглядел довольным ходом допроса.

Внезапно из зала раздался громкий голос:

— А где сам Поттер?! Почему главный свидетель не присутствует на процессе?!

Зал зашумел. Действительно, отсутствие Гарри было странным.

Шеклболт нахмурился и постучал молотком.

— К сожалению, мистер Поттер серьезно болен после всех перенесенных испытаний, — объявил он. — Врачи из больницы Святого Мунго запретили ему покидать постель. Мы надеемся обойтись без его показаний, учитывая весомость уже представленных доказательств.

— Как удобно! — снова раздалось из зала, теперь уже с другой стороны. — Герой магического мира слишком болен! А жив ли он вообще?!

— Может, его тоже убили Малфои?! — крикнул кто-то еще.

Зал взорвался шумом. Люди вскакивали с мест, кричали, требовали ответов. Ситуация выходила из-под контроля.

— Тишина! Тишина! — рычал Шеклболт, громко стуча молотком.

Когда все наконец замолчали, Кингсли продолжил:

— Что касается состояния мистера Поттера, то он жив и находится под наблюдением лучших целителей. У нас и так достаточно свидетельств вины подсудимых.

В зале слышался недовольный ропот.

Шеклболт понял, что нужно быстро заканчивать с этой частью процесса.

— Допрос свидетелей завершен, — объявил он. — Суд удаляется на совещание. Приговор будет оглашен завтра в полдень.

— А показания Грейнджер? Почему не вызвали вторую жертву? Почему только Уизли?! — крикнул кто-то из зала.

Действительно, отсутствие Гермионы тоже выглядело странно. Если Малфои действительно пытали ее, почему она не дает показания?

Шеклболт понял, что теряет контроль над ситуацией.

— Объявляется перерыв! — резко объявил он. — Зал очистить! Суд возобновится завтра!

Все стали подниматься, готовясь покинуть зал. Авроры подошли к скамье подсудимых, готовясь увести заключенных.

Драко смотрел на лица судей, покидавших зал, и понимал, что их участь решена. Большинству присутствующих правда была не важна. Им не интересно было выяснять реальные обстоятельства дела. Никого не волновало, что подсудимым не дали возможности дать показания в свое оправдание или пригласить своих свидетелей.

Обществу нужны были козлы отпущения. Те, на кого можно было переложить все ужасы войны, скрывая свою трусость и бездействие. Семья Малфоев подходила для этой роли идеально. Богатые, влиятельные, с темным прошлым — они были отличными мишенями для народного гнева.

Драко понимал, что шансов почти не осталось. Завтра прозвучит приговор, и, скорее всего, это будет смертная казнь для всех троих. Оставалось только надеяться, что правда каким-то образом найдет дорогу наружу.