Kass2010

Глава 3. Заговор

Added 2025-11-03 12:03:00 +0000 UTC

Нора никогда не выглядела так тихо и мрачно. Обычно кривые стены дома Уизли дрожали от смеха, споров и общего шума большой семьи, но сегодня даже скрипучие половицы словно притихли из уважения к горю. Похороны Фреда закончились час назад, и родственники один за другим прибывали в семейное гнездо, неся с собой тяжесть невосполнимой утраты.

Молли Уизли сидела в старом кресле у камина, в позе чувствовалась смертельная усталость, но красные от слез глаза горели холодным, почти нечеловеческим огнем. Она держала в руках чашку давно остывшего чая, и взгляд был устремлен в пустоту — туда, где формировались мысли о мести и справедливости.

Артур устроился рядом на краешке дивана, время от времени бросая осторожные, полные тревоги взгляды на жену. За тридцать лет брака он научился распознавать малейшие изменения в ее настроении. Сейчас ему казалось, что материнское горе супруги опасно смешалось с жаждой крови и возмездия.

В Норе собралась вся семья. Билл и Флер держались за руки, стараясь дать друг другу поддержку в эти тяжелые часы.

Перси, все еще неловко себя чувствуя после многолетней ссоры с семьей, нервно топтался у двери, не решаясь сесть. Прощение далось нелегко: только участие в финальной битве и искренние слезы над телом Фреда растопили лед в сердцах остальных Уизли.

Рон и Джинни молча сидели вместе на старом диване, изредка обмениваясь понимающими взглядами. Чарли расположился у запотевшего окна, мрачно думая о том, не будет ли его скорый отъезд в Румынию выглядеть трусливым побегом от семейной трагедии.

Единственного, кого не было, это Джордж. Он категорически отказался приходить после похорон в Нору, наглухо заперся в квартире над магазином и не отвечал на Патронусы.

— Может, все-таки сходить к нему? — тихо предложила Джинни, нарушив тягостное молчание.

— Нет, — резко ответила Молли. — Пусть горюет в одиночестве. У нас есть дела поважнее.

Артур удивленно и с некоторой тревогой посмотрел на жену.

— Но, Молли...

— Что "Молли"? — она резко повернулась к нему, и в ее красных глазах полыхнул яростный огонь. — Мой сын мертв, Артур. Мой мальчик лежит в холодной земле из-за этих... — голос ее предательски дрогнул. — Из-за этих проклятых змей!

— Мама, — осторожно начал Билл, пытаясь успокоить ситуацию.

— Не надо меня успокаивать! — Молли резко встала, и чашка с громким, пронзительным звоном упала на пол, разбившись на мелкие осколки. — Мы столько лет терпели их высокомерные насмешки! Слушали, как они называют нас... разными оскорбительными словами.

— Война закончена, — тихо и неуверенно сказал Чарли.

— Закончена? Для кого именно закончена? Воландеморт мертв, да. А его верные приспешники? Они по-прежнему живы и здоровы. Малфои всё еще безмятежно сидят в своем роскошном поместье и, наверняка, лихорадочно строят хитроумные планы, как бы им опять вывернуться и избежать заслуженных наказаний.

— Их же будут судить, — неуверенно напомнил Перси.

— Судить! — Молли сжала кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. — И дадут им максимум пару лет Азкабана, а потом тихо выпустят через год. А мой Фред так и останется мертвым!

В комнате повисла тяжелая, гнетущая тишина. Никто не решался возразить убитой горем матери, потерявшей сына.

— Помните, как Люциус и Нарцисса, встречая нас на Диагон-аллее, всегда так презрительно смотрели? — голос Молли дрожал от ярости. — Будто нам не место среди приличных волшебников, что нам всем следовало бы умереть, чтобы не позорить своим существованием чистокровные семьи. А ведь это мы, Уизли, входим в священные двадцать восемь семей, а проклятых Малфоев там и в помине нет!

Все закивали, вспомнив унизительные взгляды и не скрываемые насмешки.

— И теперь мой сын мертв, — продолжила Молли, сжимая руки до дрожи. — А их драгоценный сынок жив и здоров. Где же справедливость в этом мире?

— Мама, что конкретно ты предлагаешь? — осторожно спросил Рон.

Молли медленно и внимательно обвела пронзительным взглядом всех своих детей.

— Я предлагаю воздать им по заслугам. Всем до единого. Без исключений.

— Но как именно? — уточнил Билл.

— Министерство планирует конфисковать всё имущество осужденных Пожирателей смерти, — Молли медленно села обратно в кресло, но теперь в ее прямой позе чувствовалась железная решимость. — Все их богатства должны пойти на компенсации семьям пострадавших.

— Да, я слышал об этом в Министерстве, — кивнул Артур.

— Главное: кто именно получит эту компенсацию и в каком размере, — добавила миссис Уизли с многозначительно посмотрев на семью.

— И кто же это будет? — спросила Джинни, начинающая понимать, к чему клонит её мать.

— Те семьи, которые больше всех пострадали от этой проклятой войны. Те, кто сможет убедительно это доказать.

В комнате стало еще тише. Все поняли к чему именно ведет этот разговор.

— Поместье Малфой, — задумчиво произнес Билл. — Одно из самых больших и богатых во всей Магической Британии. Одно только его роскошное внутреннее убранство стоит целое состояние.

— А их знаменитая библиотека? — восхищенно добавил Перси. — Говорят, там собраны поистине уникальные книги.

— И бесценные драгоценности Нарциссы, — одобрительно кивнула Молли с хищным блеском в глазах.

— И ее изысканные наряды... — мечтательно вздохнула Джинни.

— У Драко, наверняка впечатляющая коллекция дорогущих метел, — пробасил Рон.

— Всё это вполне может стать нашим, — медленно проговорила Молли. — Если мы всё сделаем правильно.

— И как это произойдёт? — недоумевающе спросил Артур.

— Если Визенгамот вынесет правильный приговор. А для этого крайне необходимы правильные и убедительные показания.

— Но ведь Гарри твердо собирается защищать их на суде, — обеспокоенно напомнил Рон, который рассказал семье о том, что услышал в Блэк-Хаусе.

Лицо Молли потемнело от раздражения.

— Гарри хороший мальчик. Просто он немного запутался в ситуации. Нужно помочь ему разобраться.

— А если он не «разберется»? — с сомнением спросил Чарли.

— Обязательно разберется, — твердо и уверенно сказала Молли. — Рон и Джинни дадут нужные правдивые показания, не станет же он открыто опровергать честные слова лучших друзей?

В этот момент камин вспыхнул зеленым пламенем, и из него шагнул Кингсли Шеклболт.

— Кингсли, — кивнула Молли, не поднимаясь с места. — Как вовремя.

Шеклболт оглядел собравшихся, явно чувствуя напряжение в воздухе.

— Молли. Прими мои соболезнования. Фред был храбрым парнем.

— Был, — коротко ответила Молли. — А теперь его нет. Зато живы те, кто виновен в его смерти.

Кингсли сел в предложенное кресло, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом миссис Уизли.

— О чем вы хотели со мной поговорить? — спросил он.

— О справедливости, — ответила Молли. — О том, чтобы виновные понесли заслуженное наказание.

— Министерство намерено действовать решительно, — заверил Шеклболт. — Все военные преступники предстанут перед судом.

— И какие наказания получат? Несколько лет Азкабана? — в голосе Молли зазвучала сталь.

— Это зависит от тяжести обвинений и показаний свидетелей.

Молли наклонилась вперед.

— Кингсли, давай говорить прямо. Ты стал исполняющим обязанности министра. Потом, полагаю, станешь министром магии. Но надолго ли?

Шеклболт напрягся.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что сначала будут одни выборы. Да, сейчас популярны те, кто боролся с Волдемортом. Но за теми выборами будут следующие. К тому времени всё забудется. И у тебя появятся серьезные конкуренты. — Молли говорила спокойно, но каждое слово било в цель. — Люциус Малфой, например. У него много сторонников среди старых семей.

— Малфой предстанет перед судом...

— Предстанет. Но если его оправдают или он получит мягкий приговор, то сохранит влияние и деньги. Это значит, что у него останется возможность баллотироваться на пост министра.

Кингсли промолчал, понимая, к чему ведет разговор.

— А теперь представь другой сценарий, — продолжила Молли. — Малфои получают по заслугам. Все до единого. Их больше нет, их имущество конфисковано. У тебя на одного конкурента меньше. Как минимум на одного, а те, что останутся, несколько раз подумают, прежде чем что-то планировать против тебя.

— Молли, но... — Шеклболт выглядел ошеломленным и озадаченным.

— Но для этого нужно обвинить их в серьезных преступлениях. И нужны надежные свидетели. — Молли откинулась в кресле. — К счастью, у тебя есть и то, и другое.

— У меня? — удивился Кингсли.

— У нас, — поправилась Молли. — Семья Уизли готова дать показания против Малфоев. Подробные, конкретные показания об их преступлениях.

Шеклболт внимательно посмотрел на нее.

— Какие именно показания?

— О том, что мы видели и пережили, — ответила Молли. — Люциус подбросил дневник моей дочери, она чудом избежала смерти. Драко пытался убить Дамблдора. Рон тогда едва не умер от яда. Драко и Нарцисса участвовали в пытках. Нарцисса еще и укрывала преступников. Главного преступника — Воландеморта.

— Это серьезные обвинения.

— Это всё правда. Рон и Джинни готовы свидетельствовать.

Младшие дети с удивлением переглянулись, но кивнули.

Кингсли задумался.

— А что насчет Поттера? Он тоже выступит на суде. Я получил от него послание. Письменные показания и воспоминания.

Молли махнула рукой.

— Мы еще с ним поговорим. Гарри примет верное решение.

— А если нет?

— Мальчик сильно пострадал, — покачала головой Молли. — Он ведь едва не умер. Разное могло привидеться.

Шеклболт кивнул.

— Понимаю. И что вы хотите взамен?

— Справедливой компенсации. Мы потеряли сына. Годами терпели унижения от Малфоев. Заслуживаем значительного возмещения ущерба.

— Насколько значительного?

— Малфой-мэнор, — спокойно сказала Молли. — Со всем содержимым. И часть их денег.

Кингсли поперхнулся чаем, который так некстати отхлебнул.

— Это... это очень большая компенсация.

— У нас очень большая потеря, — парировала Молли. — Разве жизнь моего сына стоит меньше?

— Конечно, нет, но...

— Тогда всё справедливо. Мы убираем твоего политического конкурента. Ты обеспечиваешь нам справедливую компенсацию.

— А если общественность не поймет такого решения?

— Общественность поймет, что семья героев получила заслуженное возмещение, — ответил за мать Билл. — Мы сражались против Волдеморта. Потеряли сына и брата. Имеем право на компенсацию.

— К тому же, — добавила Молли, — Уизли — члены Священных двадцати восьми. Древний род. Если понадобится, то вспомним и об этом.

Кингсли обвел взглядом всех присутствующих. У всех в той или иной степени на лицах читалось одобрение слов миссис Уизли. Разве что Чарли стоял в тени.

— Хорошо, — наконец сказал Шеклболт. — Составьте список того, какие конкретно обвинения вы готовы выдвинуть.

Молли достала пергамент — видимо, заготовленный заранее.

— Тут всё записано.

Кингсли пробежал взглядом по строчкам, лицо его стало серьезнее.

— Этого достаточно для смертного приговора всем, — заметил он. — Только дементоров на службе у Министерства больше нет. Обсуждаем возможность применения Убивающего проклятия.

— Каждому по Аваде, — резко сказал Рон.

Кингсли посмотрел на него с удивлением, но Молли одобрительно кивнула.

— Мой сын прав. Смертная казнь — единственное справедливое наказание.

— А есть еще свидетели, кроме Уизли?

— Еще можно привлечь Хагрида, — ответила Молли. — Он простодушен, если его правильно настроить, объяснить, что всё ради справедливости, то он правильно и расскажет.

— Хагрид подтвердит ваши показания?

— Хагрид не станет защищать Малфоев, — усмехнулась Молли.

Кингсли встал.

— Мне нужно всё обдумать...

— Обдумывать нечего, — резко сказала Молли. — Либо ты с нами, либо против нас.

— А если я с вами, то что мне с этого?

Молли встала и подошла к нему вплотную.

— Кресло министра. Без конкурентов. Без оппозиции. Разве это не стоит одного поместья?

Шеклболт задумался. Политические расчеты боролись в его голове с остатками совести.

— А если кто-то заподозрит неладное?

— Кто? — насмешливо спросила Молли. — Мы — семья героев. А Малфои — Пожиратели смерти. Кто станет их слушать?

— А Поттер...

— Мы поможем ему разобраться, — повторила Молли и холодно добавила: — Слишком много сомнений. Ты хочешь предать память погибших? Думаешь, общественность это поймет?

Кингсли понял, что попал в ловушку. Отказаться означало нажить врагов в лице влиятельной семьи героев войны. Согласиться — стать участником заговора.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но всё должно выглядеть законно.

— Всё будет законно, — заверила Молли. — Суд, приговор, исполнение. Всё по правилам.

— И компенсация?

— По справедливости. Малфой-мэнор и часть денег.

Кингсли кивнул и направился к камину.

— Суд состоится в самое ближайшее время. Готовьте показания.

После его ухода семья Уизли некоторое время молчала.

— Ну что, — наконец сказала Молли, — теперь мы знаем, что делать.

— Мама, — тихо спросила Джинни, — а что если мы ошибаемся?

Молли повернулась к дочери.

— Ошибаемся в чем? В том, что Малфои — преступники? В том, что они виновны в смерти Фреда? В том, что заслуживают наказания?

— Нет, но...

— Тогда мы правы. А правые побеждают.

— Даже если придется немного... изменить факты? — осторожно спросил Перси.

— Мы не изменяем факты, — твердо ответила Молли. — Мы восстанавливаем справедливость. Малфои виновны в преступлениях, которые, возможно, не удалось должным образом задокументировать. Мы исправляем эту несправедливость.

— Значит, всё решено? — спросил Артур.

— Решено, — кивнула Молли. — Завтра мы начинаем готовиться к суду. И через несколько дней мы переедем в Малфой-мэнор. А сейчас, Джинни, накрывай на стол. Нужно поминуть Фреда.

***

А в квартире над магазином "Всевозможные волшебные вредилки" царила мертвая тишина. Джордж сидел на полу перед погасшим камином, держа в руках наполовину опустошенную бутылку огневиски и уставившись на портрет брата.

На холсте улыбался Фред — не магический портрет, способный отвечать, а просто картина, нарисованная дрожащей от горя рукой. Но Джордж говорил с ней так, словно брат мог услышать каждое слово.

— Знаешь, Фредди, — хрипло прошептал он, отхлебывая из бутылки обжигающую жидкость, — я думал, что самое страшное — это когда тебя нет рядом. Но оказалось, что самое страшное — это когда тебя нет вообще.

Огневиски обжигал горло, но боль в груди не утихала ни на секунду.

— Помнишь, как мы в детстве договорились, что умрем в один день? Ну, чтобы не оставлять друг друга? — Джордж болезненно всхлипнул. — А теперь ты ушел первым. Как мне жить без тебя, братишка? Как?

Джордж ничего не замечал вокруг — ни холода в нетопленой комнате, ни беспорядка, ни собственного голода. Он видел только лицо брата, застывшее в той самой озорной улыбке, которой больше никогда не будет.

— Все звали меня на поминки, — продолжал он, мерно качаясь из стороны в сторону. — Но я не могу. Не могу слушать, как они говорят о тебе в прошедшем времени. Не могу видеть, как жизнь бессовестно продолжается без тебя.

Слезы катились по его небритым щекам, капая на пыльный пол.

— А знаешь, что самое ужасное? Я все время ловлю себя на мысли: "Надо рассказать это Фреду". А потом вспоминаю... и умираю заново. Каждый раз.

Джордж протянул дрожащую руку к портрету, нежно касаясь нарисованного лица.

— Скажи мне, как жить, когда половины меня больше нет? Я так скучаю, Фредди, — прошептал Джордж и прижал портрет к груди, словно пытаясь почувствовать несуществующее тепло. — Так скучаю, что хочется умереть. Может, тогда мы снова будем вместе?

За окном медленно темнело, наступая на остатки дня. Где-то в Норе его семья хладнокровно торговала памятью сына и брата, а здесь, в гнетущей тишине опустевшей квартиры, царило настоящее, неподдельное горе — горе, которое никто не мог понять.

Потому что никто не знал, как это — потерять не просто брата, а половину своей души.