Kass2010

Глава 7

Added 2025-08-13 07:53:11 +0000 UTC

Глава седьмая, где начинается Турнир трех волшебников

Октябрь окутал Хогвартс серой меланхолией. Древние стены замка, почерневшие от времени и дождей, казались еще более мрачными под низким, свинцовым небом. Ветер завывал в башнях, заставляя факелы в коридорах трепетать зловещими тенями. Даже привидения выглядели более призрачными обычного — Почти Безголовый Ник дрейфовал по замку с особенно печальным видом, а Серая Дама и вовсе пропала из виду.

Последние недели октября принесли с собой настоящий холод. Утром на траве лежал иней, а озеро покрылось тонкой пленкой льда у берегов. В замке стало заметно прохладнее — каменные стены хорошо держали тепло летом, но с приходом осени превращались в холодные ловушки для любого сквозняка.

Эдвард шел по коридору четвертого этажа, возвращаясь после урока Древних рун, когда почувствовал странное беспокойство. Что-то в воздухе изменилось — словно сам замок затаил дыхание в ожидании чего-то значительного.

Последние недели прошли в привычном ритме изоляции. Гриффиндорцы по-прежнему держали его на расстоянии, хотя открытая враждебность сменилась настороженным безразличием. Эдвард существовал в пространстве между столами в Большом зале, между группами студентов в коридорах, принадлежа всем и никому одновременно.

Слизеринцы продолжали демонстрировать презрение, но и они, казалось, потеряли к нему интерес после первых недель. Малфой изредка бросал в его сторону пренебрежительные взгляды и что-то шептал своим приспешникам, но активных действий не предпринимал. Возможно, кто-то из старших слизеринцев объяснил ему, что связываться с Мортморами — идея не из лучших, даже если этот конкретный Мортмор оказался в Гриффиндоре.

Единственной отдушиной были успехи в учебе. Профессор Вектор действительно составила для него индивидуальную программу по Арифмантике, которая позволяла изучать материал уровня NEWT. Каждый урок превращался в увлекательное погружение в глубины магической математики, где числа обретали почти мистическую силу.

Профессор Бабблинг тоже была довольна его прогрессом в Древних рунах. Только сегодня она похвалила его перевод сложной последовательности защитных рун, которую большинство пятикурсников не смогли бы расшифровать.

— Замечательная работа, мистер Мортмор, — сказала она, возвращая ему пергамент с переводом. — Ваше понимание связей между рунами поистине впечатляет. Возможно, стоит подумать о карьере в области древней магии?

Даже профессор МакГонагалл изредка хвалила его работу на Трансфигурации. На прошлой неделе он единственный из класса сумел превратить жука в пуговицу без потери функциональности — крошечная дырочка для нитки оказалась на месте.

Только Снейп оставался неизменно едким. На каждом уроке он находил повод для колкости, будто испытывая терпение Эдварда. Вчера, например, когда Эдвард сварил вполне приличное Усыпляющее зелье, профессор нашел повод покритиковать цвет, консистенцию и даже запах готового продукта.

— Мистер Мортмор, — протянул Снейп своим фирменным ядовитым тоном, — ваше зелье имеет правильные свойства, но выглядит так, словно его готовил слепой гигант в подпитии. Неужели представители древних родов разучились варить зелья изящно?

Дойдя до портрета Урик Оупли, Эдвард остановился. Старый маг дремал в своей раме, окруженный магическими формулами. На сегодня была назначена встреча делегаций, и Эдвард планировал провести время за учебниками, готовясь к завтрашнему экзамену по Истории магии.

— Формула Эйлера, — тихо произнес Эдвард.

Урик открыл один глаз и кивнул, но вместо того чтобы открыть проход, задержался.

— Сегодня большой день, юноша, — проговорил он задумчиво. — Чувствую в воздухе перемены. Старые связи оживают, судьбы переплетаются... Будьте осторожны.

— Что вы имеете в виду? — спросил Эдвард, но портрет уже открывался, пропуская его внутрь.

Эдвард устроился за письменным столом с домашним заданием по Истории магии — эссе о Международной конфедерации магов и ее роли в предотвращении конфликтов между волшебными сообществами. Кызгот дремал на своем насесте, изредка тихо ухая во сне. Большая сова прекрасно адаптировалась к жизни в замке и даже, кажется, подружилась с некоторыми совами из совятни.

Он был погружен в чтение о событиях 1289 года, когда до него донеслись звуки с территории замка — странный гул, смешанный с возбужденными голосами. Сначала Эдвард попытался игнорировать шум, но он становился все громче и настойчивее.

Подойдя к окну, Эдвард выглянул наружу и увидел, как студенты высыпают из замка, выстраиваясь на террасе перед главным входом. Профессора суетились, организуя встречу.

Он услышал, как по коридорам разносится голос профессора МакГонагалл:

— Все студенты немедленно спускаются для встречи делегаций! Строиться по факультетам у входа! Быстро, быстро!

Эдвард вздохнул, отложил перо и поспешил переодеться. Кристофер, при всех своих недостатках, не поскупился на гардероб сына. Эдвард облачился в теплый плащ из дорогого черного сукна, подбитый мехом арктической лисы. Под плащом была качественная шерстяная мантия с серебряными застежками, теплые ботинки из драконьей кожи на меху и мягкие кожаные перчатки. Одежда была не только дорогой, но теплой и практичной — в ней не страшны были ни ветер, ни дождь, ни снег.

Перед входом в замк царил организованный хаос. Студенты выстраивались по факультетам, и Эдвард занял свое место в последней шеренге гриффиндорцев. Отсюда он мог наблюдать за происходящим, оставаясь относительно незаметным. Хотя все его однофакультетники, конечно, сразу обратили на него внимание потому, что контраст между его одеждой и одеждой большинства гриффиндорцев был разительным. Рядом с ним стояли студенты в обычной одежде от мадам Малкин, которая использовала довольно дешёвые ткани и универсальные лекала, которые никого не красили. Некоторые были в поношенной одежде, которая плохо защищала от холода. Особенно жалко выглядел Гарри Поттер.

Мальчик-который-выжил стоял в нескольких рядах впереди, и на него было холодно даже смотреть. На ногах у него были изношенные кроссовки — в такой холод! Мантия была явно прошлогодней — коротковатой в длину и рукавах, обнажая запястья и лодыжки. Она была чистой, но старой, и явно мала подросшему за лето мальчику. Ни шарфа, ни шапки, ни перчаток. Красный нос и синие губы довершали картину.

Эдвард нахмурился. Гарри Поттер был знаменитостью волшебного мира, "мальчиком-который-выжил". В его честь называли детей, его именем клялись, о нем писали книги. И при этом он выглядел как беспризорник.

Почему никто не помогает ему? Где его опекуны? Дамблдор наверняка знает о бедственном положении мальчика — как он может это допускать?

Рон Уизли, стоявший рядом с Гарри, выглядел не намного лучше. Его мантия была чистой, но явно унаследована им как "переходящий приз" от нескольких поколений братьев. Зато Гермиона Грейнджер была одета вполне прилично — родители, видимо, могли позволить себе купить дочери качественную одежду.

— Господи, как холодно, — пробормотал кто-то из гриффиндорцев. — Зачем нас вытащили на улицу?

— Тише, — шикнула на него Лаванда Браун. — Смотрите!

В небе появилась точка, которая быстро увеличивалась. Студенты задрали головы, всматриваясь в серое октябрьское небо. То, что появилось из облаков, заставило Эдварда застыть.

Огромная голубая карета размером с дом плавно снижалась к земле. Ее тянули дюжина крылатых лошадей, каждая величиной со слона. Их крылья были размахом метров в двенадцать, перья переливались на свету серебром и золотом. Карета была произведением искусства. Голубая, как летнее небо, с золотыми узорами и гербами, украшенная кружевом из серебряных нитей. Окна были завешены голубым шелком, а на крыше развевались флаги с изображением двух скрещенных волшебных палочек.

Но Эдвард почувствовал не восхищение, а то, что эта сцена ему была знакома: голубая карета, крылатые лошади, даже то, как профессор Макгонагалл поправляла свою шляпу, наблюдая за приземлением... Это ощущение было настолько сильным, что Эдвард почувствовал легкое головокружение.

Карета коснулась земли. Крылатые лошади сложили крылья и фыркнули, выпуская изо рта клубы пара в холодном воздухе. Дверца кареты открылась, и появилась нога в черной туфле размером с санки.

Из кареты выходила самая высокая женщина, которую Эдвард когда-либо видел. Она была ростом с Хагрида, но лучше сложена и красива. Ее лицо имело аристократические черты, а темные волосы были уложены в элегантную прическу.

Мадам Максим. Имя всплыло в сознании Эдварда. Директриса Академии магии Шармбатон.

За ней следовали студенты — около дюжины мальчиков и девочек, которые дрожали и кутались в тонкие шелковые мантии. Они выглядели замерзшими и несчастными, явно не ожидавшими такого холода в Шотландии.

— Боже мой, — раздался чей-то голос с мягким французским акцентом. — Как же 'оло́дно...

Дамблдор спустился по ступеням, широко улыбаясь.

— Мадам Максим! — воскликнул он. — Добро пожаловать в Хогвартс!

— Дамблдор, — ответила она низким, мелодичным голосом с характерным французским произношением. — Я надеюсь, вы в по́рядке?

— В прекрасной форме, благодарю, — Дамблдор поцеловал ей руку. — Прошу, проходите в замок, согрейтесь...

Но тут внимание всех привлек новый звук. Из глубин озера донеслось странное бульканье и рокот. Вода начала пениться и клокотать, образуя водовороты около берега.

— Что это? — прошептал кто-то из студентов.

Поверхность озера вздулась, и из воды стал подниматься корабль. Судно выглядело так, словно поднялось с морского дна после столетий под водой. Черные паруса трепетали на ветру, хотя мачты были скелетно тонкими. Корпус был покрыт тиной и водорослями, а на носу красовалась фигура морского дьявола с оскаленными зубами и горящими глазами.

И снова — то же самое пугающее чувство узнавания. Эдвард знал этот корабль. Знал, что из него выйдет высокий мужчина с седой бородой и группа студентов в меховых плащах.

Но как он мог это знать?

Корабль причалил к берегу со скрипом и стоном. Спустили сходни, и на палубе появились фигуры. Первым сошел высокий мужчина с седой бородой и шрамом, пересекающим половину лица. Его глаза были холодными и жесткими, а движения — точными и экономными. На нем была мантия из темного меха, которая делала его похожим на морского волка. Игорь Каркаров. Эдвард знал это имя, хотя никогда его не слышал. Знал, что этот человек был Пожирателем Смерти, предавшим своих товарищей после падения Воландеморта.

За Каркаровым следовали студенты Дурмстранга — суровые юноши в меховых плащах и шапках. Их лица были жесткими и сосредоточенными, движения — четкими и дисциплинированными. Среди них выделялся один — высокий, широкоплечий, с резкими чертами лица и мрачным выражением.

Виктор Крам. Звезда болгарской сборной по квиддичу, ловец, поймавший снитч на последнем чемпионате мира. Эдвард узнал его немедленно, хотя видел впервые. Взгляд Крама скользнул по рядам студентов, останавливаясь то на одной группе, то на другой. В его глазах читалось любопытство и некоторая настороженность — он оценивал новое окружение.

Сердце Эдварда забилось быстрее. Что происходило с его памятью? Откуда эти знания? Может быть... Может быть, у него есть дар предвидения? Эдвард помнил, как в начале года выбирал дополнительные предметы и отказался от Прорицания, считая его бессмыслицей. А что если он ошибался? Что если все эти странные ощущения и знания — проявления врожденного таланта прорицателя?

Дамблдор приветствовал и Каркарова с тем же радушием.

— Игорь! Мой дорогой друг!

— Дамблдор, — кивнул Каркаров, его голос был сухим и официальным, с заметным восточноевропейским акцентом. — Хогвартс выглядит... внушительно.

— Благодарю. Прошу, пройдемте в замок. Уверен, что после морского путешествия вы хотите согреться.

Процессия двинулась к замку. Студенты толпились, пытаясь получше рассмотреть гостей. Эдвард слышал возбужденный шепот:

— Это же Виктор Крам!
— Не может быть!
— Это он, точно он!
— А девочки из Шармбатона такие красивые...
— Посмотрите на ту, с серебряными волосами!

Среди студенток Шармбатона действительно выделялась одна — девушка лет семнадцати с длинными серебристо-белыми волосами и фарфоровой кожей. Она двигалась с грацией танцовщицы, и каждый ее шаг завораживал. Мальчики в толпе разевали рты, глядя на нее.

Флёр Делакур. Эдвард знал и это имя. Частично вейла, обладающая природным очарованием, которое сводило с ума мужчин. Будущий чемпион Шармбатона.

Знания продолжали всплывать в его сознании, словно в голове его перелистывались страницы книги, которую когда-то знал наизусть. Это должно было его пугать, но вместо страха Эдвард чувствовал растущее возбуждение. Если это действительно дар предвидения, то он может использовать его во благо. Может предотвратить беды, помочь людям...

***

В Большом зале было тепло и уютно после холода на улице. Потолок отражал серое октябрьское небо, но многочисленные свечи создавали ощущение тепла и праздника. Столы ломились от еды — жареное мясо, тушеные овощи, пироги, торты и всевозможные десерты.

Студенты Шармбатона расположились за столом Рейвенкло. Изящные девушки и юноши с аристократическими манерами привлекали восхищенные взгляды. Флёр села неподалеку от места, где обычно сидела Полумна Лавгуд, и сразу же оказалась в центре внимания.

Студенты Дурмстранга заняли места за столом Слизерина. Суровые молчаливые юноши в меховых плащах производили впечатление воинов, а не студентов. Виктор Крам сел рядом с Драко Малфоем, который выглядел ошеломленным таким соседством.

Эдвард занял свое обычное место в дальнем конце стола Гриффиндора и огляделся. Как обычно неподалеку, наискосок от него, сидел Гарри Поттер в окружении Рона Уизли и Гермионы Грейнджер, что-то оживленно обсуждая. Время от времени Гарри поглядывал в сторону учительского стола с любопытством.

Эдвард изучал его лицо. Четырнадцатилетний мальчик с растрепанными черными волосами и зелеными глазами за круглыми очками. Обычный подросток, который понятия не имел, что его ждет. Если его предчувствия верны, то этому мальчику предстоят тяжелые испытания.

Эдвард почувствовал странное желание защитить его, предупредить об опасности. Но как объяснить источник своих знаний, не прослыв сумасшедшим?

Дамблдор поднялся со своего места, и зал постепенно затих.

— Добро пожаловать, — произнес он, и его голос разнесся по залу без всякого магического усиления. — Добро пожаловать в Хогвартс. Прошу наших гостей — чувствуйте себя как дома. А наших учеников прошу — сделайте все возможное, чтобы гости почувствовали наше гостеприимство.

Он сделал паузу, его голубые глаза сверкнули за полумесяцами очков.

— Через несколько минут я объявлю о событии, которое будет происходить в Хогвартсе в течение этого учебного года. Но сначала позвольте представить господина Бартемиуса Крауча, директора Департамента международного магического сотрудничества...

Человек с жесткими чертами лица и аккуратно подстриженными усами встал и кивнул. Эдвард почувствовал странную неприязнь к этому человеку, хотя видел его впервые. Что-то в нем было неправильно, фальшиво...

— ...и господина Людо Бэгмана, директора Департамента магических игр и спорта.

Полный веселый волшебник с румяным лицом помахал рукой собравшимся. В отличие от Крауча, он излучал дружелюбие и энтузиазм.

— Господин Бэгман и господин Крауч работали неустанно последние несколько месяцев над организацией Турнира Трех Волшебников, — продолжал Дамблдор. — Турнир был основан около семисот лет назад как дружеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Министерство магии совместно с Международной федерацией квиддича и Департаментом международного магического сотрудничества приняли решение возродить эту славную традицию.

— Каждая школа будет представлена одним чемпионом, — продолжал Дамблдор. — Эти три чемпиона будут оцениваться по тому, как они справятся с каждым заданием, и тот, кто наберет наибольшее количество очков после третьего задания, выиграет Кубок Трех Волшебников. Чемпионов будет выбирать беспристрастный судья — Кубок Огня.

В зал внесли древний деревянный кубок. Он был грубо обтесан из темного дерева и украшен простыми, но выразительными резными узорами. По краю шли руны, которые Эдвард смог частично прочитать — они говорили о чести, испытании и справедливости. Кубок был инкрустирован драгоценными камнями, которые мерцали в свете свечей.

Но самым впечатляющим было пламя, которое плясало внутри кубка. Синие и белые языки поднимались и опускались, создавая гипнотическое зрелище. Огонь казался живым, разумным, древним. Эдвард смотрел на Кубок и чувствовал растущую тревогу.

— Завтра вечером Кубок будет готов к выбору чемпионов, — объявил Дамблдор. — Любой желающий принять участие в турнире должен будет четко написать свое имя и название школы на куске пергамента и бросить его в кубок. У вас есть двадцать четыре часа на размышления. Завтра вечером кубок вернет нам имена трех людей, которых он сочтет наиболее достойными представлять свои школы.

Но будет четыре имени, а не три. Эдвард знал это с абсолютной уверенностью.

Дамблдор обвел взглядом зал, его голубые глаза остановились на мгновение на каждом столе.

— Кубок будет помещен в вестибюле, доступный всем желающим участвовать в соревновании. Однако, — его голос стал строже, — для того чтобы не искушать несовершеннолетних студентов, я проведу Возрастную линию вокруг Кубка Огня. Никто младше семнадцати лет не сможет пересечь эеё.

— Конечно, некоторые из тех, кому нет семнадцати лет, все равно попытаются добраться до Кубка, — добавил он, глаза его весело блеснули. — Я настоятельно рекомендую вам не делать этого. Никто из несовершеннолетних не сможет обмануть Кубок Огня. Он слишком опытный и мощный артефакт.

Близнецы Уизли переглянулись с таким видом, словно уже планировали способы обойти защиту.

— А теперь давайте насладимся пиром!

Еда появилась на столах в своем обычном великолепии, но Эдвард практически не притронулся к ней. Он наблюдал за студентами других школ, размещающимися за столами. Студенты Шармбатона казались разочарованными ужином. Они с подозрением рассматривали блюда английской кухни и деликатно ковыряли еду вилками. Флёр Делакур попробовала картофельное пюре и поморщилась.

— Это много тяжело для вече`р, — услышал Эдвард ее комментарий с характерным французским акцентом.

Студенты Дурмстранга, напротив, набросились на еду с аппетитом моряков после долгого плавания. Виктор Крам методично поглощал все подряд, не обращая внимания на восхищенные взгляды девочек.

Эдвард украдкой наблюдал за Гарри Поттером. Мальчик оживленно обсуждал что-то с Роном и Гермионой, но время от времени его взгляд блуждал по залу, останавливаясь то на студентах Дурмстранга, то на Кубке Огня.

Эдвард знал их имена, знал, что Флёр, Крам и Седрик Диггори станут чемпионами. А потом будет выбран и Гарри.

Возможно, стоило обратиться к профессору Трелони? Если у него действительно есть дар предвидения, она могла бы помочь ему развить способности. Но Эдвард помнил репутацию профессора Прорицаний — большинство студентов считали ее мошенницей и шарлатанкой. Хотя... а что если именно поэтому настоящие провидцы избегают ее уроков? Что если его инстинктивное нежелание изучать Прорицание было подсознательной защитой от шарлатанства?

Ужин продолжился, но Эдвард, как обычно, не участвовал в общих разговорах. Гриффиндорцы обсуждали турнир, строили предположения о том, кто станет чемпионом от Хогвартса.

— Думаете, Анжелина подаст заявку? — спрашивал Невилл Лонгботтом.
— Конечно, подаст, — отвечал Дин Томас. — Ей как раз семнадцать исполнилось.
— А что насчет Седрика Диггори? — добавил Симус Финниган. — Он же капитан команды Хаффлпаффа по квиддичу, и умный, и популярный...

Седрик Диггори. Это имя ударило Эдварда как молния. Внезапно в его сознании промелькнули образы — высокий красивый юноша с добрым лицом, какое-то кладбище, зеленый свет луча заклинания...

Эдвард резко выпрямился, чувствуя, как холодный пот выступил у него на лбу. Гарри толкнул Гермиону, кивнув в сторону Эдварда.

— ...что с тобой? — услышал он голос Грейнджер. — Ты так побледнел...

— Все в порядке, — быстро ответил Эдвард, хотя это было неправдой.

Он видел смерть Седрика. Видел, как красивый, добрый юноша падает мертвым.

Да, у него определенно есть дар предвидения. И этот дар показывает ему трагедию, которую он может предотвратить.

Когда ужин закончился и студенты начали расходиться, Эдвард задержался в зале. Он наблюдал, как служители устанавливают Кубок Огня в центре вестибюля, как Дамблдор обводит вокруг него светящуюся линию возрастного ограничения, объясняя что-то мадам Максим и Каркарову. Дамблдор выглядел спокойным и радушным, но Эдвард заметил, как его глаза на мгновение задержались на Гарри Поттере, когда тот проходил мимо.

"Могло такое быть, что и Дамблдор знал о том, что будет? — подумал Эдвард. — Может быть дар предвидения это обычная для магов вещь? Он как-то раньше не интересовался этим направлением"...

Эдвард еще раз окинул взглядом Кубок Огня. Синее пламя плясало внутри древнего сосуда, отбрасывая причудливые тени на каменные стены вестибюля. Возрастная линия мерцала вокруг кубка золотистым светом.

Завтра этот кубок изменит жизнь Гарри Поттера. Мальчик станет четвертым чемпионом, участником смертельно опасного турнира. Его будут обвинять в обмане, от него отвернутся друзья.

Но возможно, Эдвард сможет ему помочь! Если у него действительно есть дар предвидения, он может использовать его для защиты невинных.

Поднимаясь в свою комнату, он размышлял о своих способностях. В коридорах было относительно пусто — большинство студентов уже разошлись по спальням, обсуждая сегодняшние события. Портреты на стенах тоже были взволнованы — Толстая леди напевала что-то о рыцарях и подвигах.

В своей комнате Эдвард сел за стол и достал чистый пергамент. Если он собирается использовать свой дар, нужно систематизировать видения.

Начал записывать все, что знал о предстоящих событиях.

Завтра Кубок выберет Флёр Делакур от Шармбатона, Виктора Крама от Дурмстранга и Седрика Диггори от Хогвартса. А затем — четвертое имя. Гарри Поттер. Первое задание — драконы. Эдвард помнил даже, что Валлийский зелёный дракон — противник Флёр Делакур; Венгерская хвосторога — противник Гарри; Китайский огненный шар — противник Виктора Крама, Шведский короткокрылый дракон — противник Седрика Диггори. Чемпионы должны будут добыть золотое яйцо, охраняемое драконом. Второе задание — спасение под водой. Что-то про русалок и заложников на дне озера. Третье задание — лабиринт, полный магических препятствий и существ.

И в конце...

В конце Седрик Диггори умрет, а Воландеморт вернется.

Эдвард остановился, чувствуя, как холод пробирает его до костей. Отложив перо, он откинулся в кресле. Кызгот тихо ухнул, почувствовав беспокойство хозяина.

Теперь он знал, что делать. Его дар предвидения — это не случайность, а ответственность. Он должен использовать свои способности, чтобы предотвратить трагедию. Но как объяснить источник своих знаний? Как убедить людей поверить в его видения?

Возможно, стоит начать с того, что помочь Гарри подготовиться к заданиям, завоевать его доверие. А затем постепенно раскрыть правду о своем даре?

За окном завывал ветер, и древний замок стонал под его порывами. Где-то в коридорах дрейфовали привидения, храня свои вековые тайны. Внизу в вестибюле горел Кубок Огня. Синее пламя плясало во тьме, как предвестник грядущих испытаний. Завтра выберут чемпионов. Завтра судьба Гарри Поттера изменится навсегда. Но теперь у него будет союзник, юный провидец, который знает будущее и готов его изменить. Эдвард чувствовал себя частью древней мистерии, избранником судьбы, получившим дар предвидения, чтобы использовать его во благо.

Завтра, все начнется завтра, а пока что ему нужно было выспаться и подготовиться к испытаниям, которые ждали их всех.