Kass2010

Глава 6

Added 2025-08-02 12:12:35 +0000 UTC

Глава шестая, где первый учебный день даёт свои результаты

Эдвард проснулся в половине шестого утра от тревожного сна, в котором он снова видел коридоры Хогвартса, включая те, в которых он еще не был. Сон был настолько ярким, что некоторое время он лежал в кровати, пытаясь понять, где находится.

На улице моросил дождь. Сквозь окно его спальни было видно, как серые тучи клубятся над поверхностью озера. Мортмор поднялся, умылся в ванной комнате, прилагающейся к его спальне — приятная привилегия — и оделся в школьную форму, которая теперь имела красную отделку и нашивку герб Гриффиндора.

— Новый пароль "Формула Эйлера", — сообщил он портрету Урик Оупли. Пожалуй в замке не найти никого, кто бы был знаком с удобной формулой для перевода комплексного числа из алгебраической формы в показательную и тригонометрическую.

В Большом зале утром царила обычная для завтрака суета. Потолок отражал хмурую погоду за окнами — тяжелые свинцово-серые тучи медленно проплывали над головами завтракающих. Совы кружили между столами, разыскивая адресатов своих посланий.

Эдвард занял место в дальнем конце стола Гриффиндора, как можно дальше от остальных студентов. Взял тост и начал мазать его маслом, стараясь не обращать внимания на то, как гриффиндорцы старательно игнорировали его присутствие.

Большая рыже-коричневая сова слетела к Невиллу Лонгботтому и положила ему на колени небольшой пакет.

— О да, — забормотал Невилл, разворачивая посылку. — Бабушка прислала всё, что я забыл...

На другом краю зала, за столом Слизерина, филин Драко Малфоя изящно сел хозяину на плечо, принеся обычную, судя по всему, порцию конфет и печенья из дома. Малфой поглядывал в сторону стола Гриффиндора с нескрываемым презрением, время от времени что-то шептал своим друзьям, и они многозначительно усмехались.

Эдвард уже получил свое единственно возможное письмо вчера вечером. Кроме отца ему писать было некому, а Кристофер, видимо, теперь еще долго не станет с ним общаться. Он молча ел овсяную кашу с фруктами, изучая расписание на сегодня: Трансфигурация, Зелья, Древние руны, Арифмантика. Обычный учебный день.

— Мортмор в Гриффиндоре, — донеслось до него из-за спины. — Кто бы мог подумать. Интересно, умеет ли он колдовать что-нибудь, кроме Темных проклятий?

— Тише, Финниган, — одернул его кто-то. — А вдруг он услышит?

— Да пусть слышит. Мне все равно.

Эдвард стиснул зубы и продолжил завтракать. Не обращать внимание на такое отношение — это то, чему его научили в Мортмор-холле. Хотя здесь было по-своему болезненнее: он надеялся, что в Хогвартсе будет иначе.

Когда завтрак закончился, студенты потянулись на уроки. Эдвард взял свою сумку с учебниками и последовал за четверокурсниками к кабинету Трансфигурации.

Профессор Макгонагалл уже ждала их в классе, стоя у доски с обычным строгим видом. Эдвард занял место на пустой первой парте — все остальные места были заняты, а даже если и были свободны, то никто явно не хотел сидеть рядом с ним.

— Займите свои места, — произнесла МакГонагалл, когда все собрались. Она обвела класс строгим взглядом, ненадолго задержавшись на Эдварде. — Вы вступаете в важнейшую фазу обучения магическим искусствам. Не за горами экзамены OWLs!

— Так они будут только на пятом курсе! — воскликнул Дин Томас.

— Согласна, мистер Томас. Но готовиться следует заранее. — Макгонагалл махнула палочкой, и перед каждым студентом появилась клетка с ежом. — Сегодня мы повторим превращение живого в неживое. Превратите ежей в подушечки для игл. Это требует особой точности. Следите за достижением не только формы подушечек, но и функциональности.

Эдвард внимательно изучил своего ежика. Маленький зверек нервно сопел, сворачиваясь в колючий шарик. Превращение живого существа в предмет... Он знал теорию, изучал ее с частными преподавателями, но практиковался мало.

— Формула заклинания — "Fabricatus Culcita", — объявила МакГонагалл. — Движение палочки — круг против часовой стрелки, затем резкий взмах вниз. Концентрируйтесь на желаемом результате.

Студенты принялись за работу. Послышались бормотания заклинаний, взмахи палочек. У многих ежи превращались в уродливые гибриды, пройдя неполую трансфигурацию. Эдвард удивлялся, что никто не обращал внимание на то, что испытывали эти жертвы студенческой косорукости, слышались только возгласы досады на не удачное превращение. У Дина Томаса подушечка получилась, но до сих пор в ужасе сворачивалась, стоило поднести к ней булавку.

Эдвард сосредоточился. Визуализировал подушечку — аккуратную, квадратную, с мягкой поверхностью, но достаточно плотную, чтобы держать булавки, такую, какая была у его бабушки Джейн Хёрт.

— Fabricatus Culcita! — четко произнес он, делая необходимое движение палочкой.

Ежик исчез в вспышке света. На его месте появилась идеальная подушечка для игл — квадратная, покрытая мягкой тканью.

— Отлично, мистер Мортмор, — произнесла МакГонагалл, подходя к его столу для проверки. Она повертела подушечку, воткнула в нее булавку — та держалась крепко. — Обратное превращение.

— Finite Incantatem, — сказал Эдвард, и подушечка растворилась, превратившись обратно в слегка дезориентированного, но живого ежика.

— Превосходно. Десять баллов Гриффиндору.

По классу прошелся удивленный шепот. Из всего класса только он и Гермиона Грейнджер справились с заданием. Профессор МакГонагалл не выглядела удовлетворенной.

Когда урок закончился, она задержала Эдварда.

— Мистер Мортмор, могу я поговорить с вами минуту?

Остальные студенты поспешно покинули класс, не желая задерживаться рядом с ним.

— У вас отличная база по Трансфигурации, — сказала МакГонагалл, убирая учебные материалы. — Кто вас обучал?

— Я обучался дома с мистер Бернардом Уилкинсом , — ответил Эдвард.

— Это видно. — Она помедлила, потом добавила: — Я знала одного студента... тоже из старого тёмного семейства, тоже попал в Гриффиндор вопреки всем ожиданиям. Сириус Блэк. Возможно. Так вот он всем показал, что происхождение не определяет судьбу. Надеюсь, что и у вас получится найти свое место здесь, мистер Мортмор.

— Спасибо, профессор.

Следующим уроком были Зелья. Эдвард спускался по каменным ступеням с тяжелым чувством — он знал, что его ждет. Профессор Снейп не питал любви к Гриффиндору в принципе, а неслучившийся потенциальный слизеринец, оказавшийся на Гриффиндоре мог стать для него еще одной мишенью.

Кабинет Зелий располагался в подземельях замка, и здесь всегда было прохладно. Стеклянные банки с пугающими ингредиентами стояли на полках, отбрасывая зловещие тени в свете факелов. Эдварду удалось занять место в самом конце, позади Невилла Лонгботтома, который, несмотря на то, что преподавателя еще не было, уже паниковал.

Профессор Снейп вошел в класс своей обычной стремительной походкой. Его черные глаза немедленно нашли Эдварда.

— Итак, — протянул он медленно, — у нас пополнение. Мистер Мортмор. Интересно, насколько хорошо наследник такого рода управляется с искусством зельеварения.

Класс затих. Снейп подошел к доске и одним взмахом палочки написал на ней рецепт.

— Сегодня вы будете варить "Глоток Сна". Довольно простое зелье, которое при правильном следовании инструкции может сварить и первокурсник, а уж четверокурсник, там более. — Его взгляд скользнул по Поттеру, Лонгботтому, а затем остановился на Эдварде. — Ингредиенты: сок мака, бадьян, корни красавки, семена папоротника. Эффект — погружение в глубокий сон. Рецепт на доске, набор ингредиентов на у каждого на столе. Приступаем!

Он начал медленно расхаживать между рядами, наблюдая за действиями учеников, продолжая давать полезные пояснения.

— Мак для этого зелья нужно собрать в полнолуние, иначе его сок будет недостаточно сильным. Красавку требуется резать серебряным ножом — железо разрушает ее магические свойства. Любой идиот знает эти основы... — Он остановился возле стола Невилла. — Хотя некоторые особенно "одаренные" не знают.

Невилл покраснел и нервно сглотнул.

— Работайте! У вас один час.

Эдвард проверил наличие всех ингредиентов и приступил к изготовлению зелья. Сонное зелье он уже варил раньше под руководством Родерика Белби, который после двух лет усердных занятий признал, что у ученика "нет чутья к зельям". Да, Эдвард никогда не был силён в этом предмете.

Он начал нарезать корни красавки серебряным ножом. Ломтики должны были быть тонкими, но не слишком — иначе они растворятся в зелье и испортят консистенцию.

— Мортмор! — резко окликнул его Снейп. — Покажите, что у вас получается.

Эдвард поднял голову от котла. Зелье имело правильный серебристый цвет, но поверхность слегка пузырилась — признак того, что температура была немного высоковата.

— Объясните классу, — медленно произнес Снейп, — почему ваше зелье пузырится?

— Слишком сильный огонь, сэр, — ответил Эдвард. — Сок мака чувствителен к температуре.

— Правильно. И что вы собираетесь с этим делать?

— Убавить огонь и добавить щепотку перетертых семян папоротника, чтобы стабилизировать реакцию.

— Хм. — Снейп откровенно выглядел разочарованным тем, что Эдвард знал ответ. — Идея верная. Но исполнение... — он заглянул в котел, — оставляет желать лучшего. Ваше зелье слишком густое.

Эдвард знал, что Снейп прав. Он добавил слишком много корней красавки, пытаясь компенсировать перегрев, но переборщил.

Снейп переместился к столу Гарри и Рона.

— А что у нас здесь? — его голос стал еще более ядовитым. — Поттер, ваше зелье имеет цвет болотной воды. Это должно быть серебристое снадобье, а не помои.

— Я... я думаю, что добавил не правильное количество бадьяна, — пробормотал Гарри.

— Думаете? Зельеварение — не место для размышлений, Поттер. Здесь нужны знания и точность. — Снейп повернулся к Невиллу. — Что у вас сегодня в котле, Лонгботтом? Расплавленная резина?

Невилл был красен как свекла и дрожал над своим котлом, в котором действительно булькало что-то, похожее на расплавленный пластик.

— Я... я случайно добавил слишком много семян папоротника...

— Случайно! — Снейп почти прошипел. — В зельеварении не бывает случайностей, Лонгботтом! Бывают только некомпетентность и глупость!

Он вернулся к столу Эдварда.

— Итак, мистер Мортмор. Как видите, даже "знаменитый" Гарри Поттер не может сварить простое сонное зелье. А вы? Покажите нам, достойны ли вы фамилии, которую носите, или же ваше распределение в Гриффиндор — признак деградации рода.

Эдвард понял, что попал в ловушку. Если его зелье получится хорошо — он подтвердит стереотипы о "темных" способностях Мортморов. Если плохо — Снейп будет издеваться над ним весь год.

— Мое зелье готово, профессор, — сказал он просто. Пусть будет как будет.

Снейп заглянул в котел. Зелье действительно приобрело правильный серебристый цвет, хотя консистенция была чуть гуще идеальной.

— Хм, — Снейп взял пробу и понюхал ее. — Цвет правильный, запах соответствует... но текстура оставляет желать лучшего. И эффективность, полагаю, будет снижена. Удовлетворительно.

Это была довольно неплохая оценка для Снейпа, особенно для первого урока. Особенно гриффиндорцу. Но профессор не собирался останавливаться.

— Скажите мне, мистер Мортмор, — он угрожающе нависал над столом Эдварда, — чему вы обучались на вашем... домашнем обучении? Только академическим предметам?

Вопрос был провокационным. Снейп намекал на возможное обучение Темным искусствам.

— Меня учили стандартной программе Хогвартса плюс дополнительные предметы, — ответил Эдвард осторожно.

— Дополнительные предметы? — Снейп выгнул бровь. — Уточните.

— Древние руны, Арифмантика, латынь и древневаллийский, геральдика и генеалогия Магической Британии, этикет, танцы, верховая езда... Думаю, что всё как у всех.

— В каком объеме вы изучали Защиту от Темных искусств?

Класс замер. Все студенты уставились на Эдварда, ожидая ответа.

— В рамках школьного курса, — твердо ответил Эдвард. И он не врал. Другое дело, что он изучал и основы Темных искусств. Но ведь это другой предмет?!

— В рамках школьного курса, — медленно повторил Снейп. — Какое расплывчатое объяснение.

Звонок, извещающий об окончании урока, прозвучал как спасение. Студенты начали выходить из класса.

— Мортмор, — окликнул Снейп, когда Эдвард уже направился к выходу. — В следующий раз постарайтесь лучше. От представителя вашего рода ожидают большего.

Эдвард кивнул и вышел из подземелья с чувством, что получил урок не только в зельеварении, но и в том, что репутация рода Мортмор будет преследовать его на каждом шагу.

Следующими уроками были Древние руны и Арифмантика — факультативные предметы, которые изучали немногие. Большинство предпочитало болтаться с Хагридом на УЗМС или пить чай и кофе в башне профессора Трелони. Из гриффиндорцев на занятия для четвертого курса, как выяснилось, ходили только он и Гермиона Грейнджер.

Древние руны вела профессор Бабблинг — энергичная ведьма средних лет с волосами, заколотыми в строгий пучок. Ее кабинет был полон древних фолиантов и табличек с загадочными символами. Тема урока была "Руны для создания охранных чар". Профессор постоянно задавала Эдварду вопросы по теме урока. Он отвечал уверенно, так как довольно хорошо разбирался в рунической магии. К концу урока он даже заслужил похвалу.

— Превосходно! — профессор Бабблинг выглядела довольной. — Редко встречаю студентов с таким пониманием рунической символики на четвертом курсе.

На Арифмантике дела обстояли еще лучше. Профессор Септима Вектор — худощавая ведьма с проницательными глазами — преподавала магическую математику в небольшом классе, заставленном странными диаграммами и числовыми таблицами. Перед уроком она спросила по какой программе занимался Эдвард и он показал ей свою тетрадь с конспектами и выполненными заданиями.

— Даже не знаю, что вам делать на занятиях этого уровня. Превосходная работа, мистер Мортмор! — профессор Вектор постучала пальцем по каким-то его расчетам, сделанным дома. — У вас определенно есть талант к этому предмету. Полагаю, что вы спокойно можете сдать OWLs в этом году. А в следующем замахнемся на NEWT. Я составлю для вас индивидуальную программу.

Эдвард был доволен. Этот предмет ему давался легко и очень нравился. Когда он занял свободное место на первой парте, не обратил внимания на то, что его сосеткой оказалась Гермиона Грейнджер, а еще на то, КАК она на него посмотрела, хорошо расслышав все слова профессора Вектор.

Когда учебный день закончился, Эдвард чувствовал смешанные эмоции. С одной стороны, он успешно справился с большинством предметов и даже получил похвалу от профессоров. С другой стороны, тотальная изоляция давала о себе знать. Гриффиндорцы по-прежнему держали настороженную дистанцию. За ужином он снова сидел в одиночестве в дальнем конце стола, слушая, как его однокурсники обсуждают уроки, не включая его в разговор. И, кажется, даже обсуждали его. Особенно те трое, что сидели наискосок от Эдварда.

— ...Представляете, OWLs в этом году, неслыханно!...
— ...Думаю, ты завидуешь, Гермиона...
— ...Я? Никогда! Этот Мортмор, только пришел и сразу...
— ...Он в Гриффиндоре, он не такой плохой?
— ...Ну, посмотрим...

За столом Слизерина дела обстояли еще хуже. Малфой открыто глядел на него с презрением и периодически что-то говорил своим друзьям, после чего они многозначительно усмехались, бросая в его сторону злобные взгляды.

После ужина Эдвард отправился в библиотеку. Огромное помещение с высокими сводами и бесконечными рядами книжных полок встретило его тишиной и запахом старого пергамента.

Мадам Пинс, строгая библиотекарка, окинула его подозрительным взглядом, но не стала возражать против его присутствия.

Эдвард бродил между стеллажами, ища информацию о своей главной тайне — откуда взялись эти странные "воспоминания"? Он просматривал книги о предвидении, пророчествах, наследственной памяти.

В разделе "Необычные магические феномены" Эдвард нашел книгу "Загадки сознания и памяти" Беатриссы Горрокс. Устроившись в дальнем углу за столом, скрытом стеллажами, он начал читать.

"...случаи спонтанного проявления чужих воспоминаний крайне редки и обычно связаны с сильной эмоциональной связью между людьми. Известны примеры близнецов, разделяющих воспоминания, или магов, связанных кровным ритуалом..."

Эдвард читал, делая заметки, но ничего не совпадало с его ситуацией. Он не был ничьим близнецом, не участвовал в кровных ритуалах... Еще там говорилось о спонтанных магических связях:

"...когда маг переживает крайне сильное эмоциональное потрясение в присутствии другого мага с высоким магическим потенциалом, между ними может возникнуть временная связь сознаний. Однако такие случаи единичны и обычно быстро исчезают..."

Эдвард задумался. Он никак не мог пережить "сильное эмоциональное потрясение" рядом с Гарри Поттером. Они никогда не встречались до поездки на Хогвартс-Экспрессе, он был уверен в этом.

И все же... что-то связывало его с мальчиком-который-выжил. Что-то, чему он пока не мог найти объяснение.

Когда библиотека начала закрываться, Эдвард собрал свои книги и вернулся в свою одиночную спальню. Кызгот приветствовал его тихим уханьем , сидя уже не в клетке а на небольшом насесте, который, видимо, притащили сюда домовики.

— Привет, приятель, — тихо сказал Эдвард, угощая Кызгота совиным печеньем. — Хотя бы ты рад меня видеть. Хочешь полетать?

Посмотрев в окно Кызгот всем своим видом показал, что ему и здесь хорошо и прикрыл глаза.

Он сел за письменный стол и начал делать домашние задания. Эссе по Трансфигурации, эссе по Зельям, переводы рунных цепочек, арифмантическая задача...

Работая, он размышлял о прошедшем дне. Учеба шла неплохо — возможно, даже лучше, чем он ожидал. Профессора, похоже, относились к нему справедливо, не давая предрассудкам влиять на оценки. По крайней мере, большинство из них. С одноклассниками дела обстояли сложнее. Гриффиндорцы не были враждебны в полном смысле этого слова, но очень настороженны. Слизеринцы откровенно презирали его. Ну и пусть.

Эдвард закончил домашние задания и подготовился ко сну, но долго не мог уснуть. А когда сон, наконец, пришёл, то Эдварда всю ночь преследовала страшная картина: мёртвые глаза профессора Снейпа.