Kass2010

Глава 25. Свет и тьма

Added 2025-07-24 18:21:30 +0000 UTC

У Черных врат. Граница с Мордором

Крик летающей твари эхом пронесся над полем брани, заставив сердца людей сжаться от первобытного ужаса. Она кружила над сражающимися, а ее всадник в черном плаще, словно сама смерть озирал происходящее внизу. Плащ Назгула взвился в стороны, и воздух наполнился давящим холодом, от которого дыхание превращалось в пар.

— Держать строй! — рявкнул Лестрейндж, но даже его голос дрогнул. Он знал, что такое кольценосцы — видел одного из них в Гундабаде. Там его победил аранен Таурмирион, вернее его патронус, гигантский мощный олень. Но одно дело видеть, а другое встретиться с ним лицом к лицу. Это совершенно разные вещи.

Назгул снизился, и холод стал еще ощутимее. По рядам людей прокатился ропот страха — даже самые храбрые воины чувствовали, как ледяные пальцы сжимают их сердца.

— Смертные! — прогремел голос назгула из-под капюшона. — Ваша кровь напоит землю Мордора! Ваша плоть накормит детей тьмы!

— Красноречивый, — поморщился Амрунеллин, крепче сжимая палочку. — Но мы слышали и получше. До Лорда тебе далеко.

Амрот шагнул вперед, его серые глаза сверкнули холодным светом:

— Слуга мертвого властелина! Ты забыл, что Саурон пал и Единое кольцо уничтожено? Твою силу больше некому поддерживать. Ты — лишь тень былого!

Назгул повернул свой капюшон в сторону эльфа, и тот почувствовал на себе взгляд, если так можно было назвать изучающее внимание клубящейся под капюшоном тьмы:

— Эльф... Древняя кровь. Ты будешь вкусен, для тех, кто ест. Я бы всех вас просто уничтожил.

Крылатая тварь внезапно пикировала вниз, а его всадник выхватил клинок, чье лезвие испускало тусклое зеленоватое свечение, а при каждом взмахе им воздух наполнялся шипением, словно металл раскалили докрасна.

Первым под удар попал молодой гондорец. Парень даже не успел поднять щит, хоть это бы вряд ли помогло, — клинок прошелся по его плечу, и воин рухнул, корчась от боли. Рана чернела на глазах, расползаясь по руке темными прожилками.

— Моргульская сталь! — крикнул Амрунеллин, уже хорошо знакомый с историей Средиземья и всем, что касалось Тёмного властелина. — Все в стороны от него!

Но назгул уже развернулся для новой атаки. Тварь взмыла вверх и снова ринулась вниз, целясь в самую гущу сражающихся. На этот раз под удар попал дорвинионец — моргульский клинок распорол ему грудь, и человек замертво упал на землю.

Тем временем тролли наконец добрались до строя союзников. Первый тролль размахнулся своей булавой и обрушил ее на группу воинов. Трое людей разлетелись в стороны как тряпичные куклы, еще двое остались лежать неподвижно.

— Бомбарда Максима! — выкрикнул Амрот, направляя палочку на тролля.

Взрыв отбросил великана назад, но тот лишь тряхнул головой и с ревом бросился вперед. Тролли были живучи — их толстая шкура и могучее телосложение позволяли выдерживать удары, которые убили бы любое другое существо.

Второй тролль тем временем добрался до дорвинионцев. Воевода Нарес попытался ударить его мечом, но клинок лишь скользнул по твердой как камень коже, оставив неглубокую царапину. В ответ тролль ударил его кулаком — Нарес отлетел на десяток шагов и с трудом поднялся, сплевывая кровь.

— Петрификус Тоталус! — Амрунеллин направил заклинание на тролля, но оно лишь замедлило движения великана, не остановив его полностью.

— Это не обычные тролли, которые каменеют на солнечном свету, это создания Саурона! — крикнул он Амроту. — Обычные заклинания почти не действуют!

Назгул между тем продолжал свои атаки с воздуха. Летучая тварь носилась над полем битвы как огромная летучая мышь, а её всадник сеял смерть направо и налево. Каждый взмах моргульского клинка уносил чью-то жизнь, и никто не мог дотянуться до этого страшного и беспощадного врага.

— Надо его заземлить! — крикнул Лестрейндж, парируя удар орочьего топора, отсекая, затем, голову его владельцу. — На земле мы хотя бы сможем с ним сражаться!

— Легко сказать! — откликнулся Амрот, уклоняясь от очередного пикирования назгула. — У кого-нибудь есть идеи?

Амрунеллин внезапно усмехнулся:

— Есть одна. Но нужно время и прикрытие.

— Делай что задумал! — приказал Лестрейндж. — Мы продержимся!

Амрунеллин отошел в центр строя и начал чертить палочкой в воздухе сложную руну. Его движения были точными и быстрыми — в бытность Пожирателем Смерти он освоил много темномагических заклинаний высшего уровня. Не только за свои способности к управлению финансами он по праву занимал место в ближнем круге Лорда.

— Винкулум Терра! — произнес он, впечатывая загоревшуюся черным огнем руну в землю, завершая заклинание.

Из земли вырвались десятки каменных цепей, сплетающихся в воздухе в гигантскую сеть. Крылатая тварь попыталась увернуться, но цепи следовали за ней, словно живые змеи. Одна из цепей обвилась вокруг её лап, другая опутала крыло. Тварь заревела от ярости, пытаясь вырваться, но цепи лишь затягивались туже. Назгул попытался разрубить путы моргульским клинком, каменные звенья трещали, но не поддавались.

— Отлично! — крикнул Амрот. — Теперь тащи его вниз!

Амрунеллин усилил заклинание, и цепи начали тянуть беллорога к земле. Тварь сопротивлялась изо всех сил, но магия была сильнее. Через несколько мгновений беллорог с грохотом рухнул на землю, подняв тучу пыли.

Назгул спрыгнул с поверженной твари и встал во весь рост. Теперь, на земле, он казался еще более зловещим — черный силуэт в развевающемся плаще, из-под капюшона которого сочился холодный туман.

— Теперь мы можем сражаться на равных, — произнес Амрот, обнажив эльфийский клинок, чья мощь была усилена рунами, а острота доведена до совершенства особым заклинанием, которое он "выкупил" у гоблинов в том мире, где был магом.

— На равных? — Голос назгула звучал как скрежет надгробий. — Глупый эльф. Ты не представляешь, с кем сражаешься.

Кольценосец поднял свой моргульский клинок, и тот вспыхнул зеленоватым огнем. Воздух вокруг него начал чернеть, словно все вокруг умирало только от одного его присутствия.

— Может быть, — согласился Амрот, — но и ты не знаешь, кто я на самом деле.

Эльф внезапно вместо меча вскинул волшебную палочку:

— Эспекто Патронум!

Из вспышки сияющего голубоватого света возник крупный зверь с горбом на спине и двумя длинными, острыми рогами. Патронусом Амрота был дромагог.

Назгул отшатнулся, словно получив удар. Патронус был антитезой всему, что он собой представлял — свет против тьмы, жизнь против смерти, надежда против отчаяния.

— Конфриго! — выкрикнул Лестрейндж, целясь в одного из троллей.

Огненный взрыв опалил великану брови, но лишь разозлил его еще больше. Тролль зарычал и замахнулся булавой, но Руди был уже в другом месте — аппарировав в сторону, и тут же контратаковал рубящим заклинанием.

Сияющий дромарог, тем временем, двинулся на назгула низко опустив голову и выставив вперед рога. Патронус не мог причинить физический вред, но сама его близость была мучительна для слуги тьмы, что не раз подтверждалось на практике с дементорами. Назгул продолжал отступать, размахивая моргульским клинком, но тот проходил сквозь серебряное тело зверя, не причиняя ему вреда.

— Невозможно! — прошипел кольценосец. — Откуда у эльфа такая магия?

— Секрет, — усмехнулся Амрот, подмигнув назгулу. — Хотя могу сказать — освоил её очень далеко отсюда.

Но назгул не собирался сдаваться. Он поднял левую руку — точнее, то место, где она когда-то была — и из рукава плаща вырвался поток черного тумана. Туман окутал патронуса, и он начал тускнеть.

— Магия смерти против магии жизни, — прохрипел назгул. — Посмотрим, что сильнее.

Амрот почувствовал, как заклинание ослабевает. Поддерживать патронуса против прямой атаки назгула требовало огромных усилий. Пот выступил на его лбу, а дыхание участилось.

— Отец! Иду к тебе! — крикнул знакомый голос. И Амрунеллин переместился к Амроту.

— Я знаю, сын, что в том мире темные маги не вызывали Патронусов, но здесь это волшебство доступно. Просто найди в памяти самое светлое воспоминание и попробуй!

Амрот обернулся и посмотрел на Амрунеллина. Тот на мгновение прикрыл глаза. Воспоминание: радость, сын, у него родился сын! И...

— Эспекто Патронум!

Рядом с серебристым дромарогом, который тускнел на глазах, материализовался еще один невиданный здесь зверь: у него были передние лапы и голова как у орла, а туловище и задние лапы — как у льва. Это был грифон.

— Получилось! — восторженно прошептал Амрунеллин, когда его патронус стал клевать и рвать когтями балахон назгула в панике отпустившего дромарога, чтобы увернуться от нового врага.

— Да что вы такое! — заревел он. — Вы не эльфы!

— Люмос Солем Максима! — выкрикнул оказавшийся тут же Руди, вспомнивший, как именно Таурмирион добил назгула.

Он направил обе руки на кольценосца, как тогда делал принц и из его ладоней вырвались два луча нестерпимо яркого света. Назгул взвыл, его плащ, уже подпорченный грифоном, начал дымиться, а то, что было под ним — рассеиваться на глазах. Он попытался что-то сказать, но звуки растаяли вместе с ним, а хламида превратилась в пепел. Ветер тут же развеял все над пустошью. На земле остался только моргульский клинок.

Смерть назгула подействовала на орков и троллей как удар молнии. Они заколебались, остановились, а потом побежали к Черным вратам. Если назгул не смог противостоять магии эльфов, что было говорить о них?

Амрот и Амрунеллин объединили усилия и обрушили на спины троллей серию Редукто Максима, и великаны рухнули, словно подкошенные.

Вслед оркам летели стрелы заклинания. Их тела усеяли путь за границу Мордора, но некоторые успели скрыться за закрывающимися Черными вратами.

— Победа! — крикнул кто-то из дорвинионцев, и клич подхватили все.

Воевода Нарес подошел к Руди и эльфам. Его лицо выражало смесь благодарности и стыда:

— Я не знаю, как вас благодарить. Вы спасли наши жизни, хотя мы пришли как захватчики.

— Люди всегда должны стоять плечом к плечу против тьмы, — с пафосом Дамблдора ответил Лестрейндж, подмигнув Амрунеллину и Амроту.

— Мы немедленно покинем Гондор и вернемся домой, — продолжал Нарес. — Если дома еще есть что защищать...

— Дорвинион получил помощь, — подтвердил Амрот, которого оповестил о своем походе в Фалас его гвадор. — Владыка Трандуил со своим войском выступил на подмогу Дорвиниону.

В глазах дорвинионцев загорелась надежда. Оказав помощь раненым и похоронив павших, они быстро засобрались в дорогу. Многие из них напоследок пожимали руки гондорцам, своим неожиданным спасителям. И вскоре дорвинионцы уже двигались к Морю Рун и своим кораблям.

— Ну что, господа, — произнес Лестрейндж, отирая пот со лба, — как говорится, отлично взбодрились. Не устроить ли нам пирушку по этому поводу?

В этот момент через сквозное зеркало, висящее на цепочке на шее Амрота, пришел вызов. Это был Элронд. Его лицо было мрачным.

— Амрот! Не знаю доживет ли твой гвадор до утра. Трандуил истощил всю свою силу, спасая Фалас. Положение критическое. Лучше бы ты был здесь.

— Где "здесь"? В Фаласе?

— Нет, их доставили в Эмин Дуир. Северус тоже плох.

— Все отменяется, Руди, — решительно произнес Амрот, когда разговор завершился. — Я аппарирую в Эмин Дуир. Сын — вернись в Лориэн.

Амрунеллин кивнул отцу.

— Как не жаль, но мне придется остаться, — проговорил Лестрейндж, помрачнев.

— Руди, конечно ты должен остаться. Я пришлю сообщение, — пообещал Амрот и исчез в вихре аппарации. Вслед за ним убыл и Амрунеллин.

Рудольфус остался один со своим отрядом. Гондорцы смотрели на него как на бога войны.

***

Эмин Дуир, дворец магов

Стены одной из скальных пещер Эмин Дуир, переделанной под лазарет, излучали покой и умиротворение. Здесь, в самом сердце дворца магов, воздух был напоен ароматами целебных трав, а тишину нарушало лишь тихое пение эльфийских исцеляющих песен.

Здесь лежал Трандуил. Король эльфов выглядел как изваяние из мрамора — бледный, неподвижный, едва дышащий. Его длинные светлые волосы были аккуратно расчесаны и напоминали струи сплава золота с мифрилом.

Рядом с постелью стоял высокий темноволосый эльф в серых одеждах, склонившись над больным. Владыка Элронд, правитель Ривенделла и величайший целитель Средиземья, возложил руки на грудь Трандуила и тихо напевал на квенья:

Nornor, aldar sailë,
Carir lyë antulca.
Moreninqui aldar
Varyar lyë tauressë.

Tiessë Orváldar
Olvar nar ve míri
Quatir i coirelya
Yávinen i lissi.

Песня была старой, как лес вокруг, и в ней таилась сила, способная исцелить даже стоящего у порога чертогов Мандоса. Руки Элронда излучали мягкий серебристый свет, который медленно проникал в тело Трандуила, возвращая ему жизненную силу.

Nai maltalossi
Nauvar maltalya,
Neceltussar nauvar
Turma i ulcullo.

Nai serceondor
Lantar ana cemen,
Nauva sercelya
Oialë hroassë.*

В соседней палате, поменьше размером, происходила иная сцена. Северус Снейп лежал на кровати, его черные волосы разметались по подушке, а обычно бледное лицо было совсем белым. Рядом с ним хлопотали двое — волшебник средних лет и красивая эльфийка со строгим лицом.

Август Руквуд, а это был он, осторожно вливал в рот Северуса очередную дозу укрепляющего зелья, а Эйриэль, так звали эльфийскую целительницу, держала руки над его грудью, позволяя эльфийской восстанавливающей магии стекать на неё.

— Как он? — тихо спросил Руквуд.

— Чуть-чуть лучше, — мягко ответила эльфийка. Ее голос звучал как серебряный ручеек. — Магическое истощение медленно отступает.

Действительно, Северус уже не выглядел мертвецом, как час назад. Его сердце стало биться чаще, но дыхания еще почти не было слышно.

— Ваши зелья очень эффективны, — продолжала Эйриэль, бросив одобрительный взгляд на Руквуда. — Они прекрасно дополняют эльфийское искусство исцеления.

— Спасибо, — скромно ответил Август. — Но это зелья самого Северуса. Он гений в зельеварении.

Эйриэль наклонилась над Снейпом, и ее длинные рыжие волосы упали завесой, скрывая его лицо. Она тихо прошептала: — A Estë orthad! Nestado i nestadren!** — и воздух наполнился ароматом полевых цветов и утренней росы.

Неподалеку мерила шагами один из залов Арвен. Молодая супруга Лесного короля была в простом синем платье, без всяких украшений, волосы собраны в косу. Она сжимала и разжимала руки, и ее обычно спокойные серые глаза блестели от сдерживаемых слез. Каждый раз, когда она порывалась отправиться к постели супруга, ее останавливал главный целитель Лихолесья Эглерион.

— Простите, миледи, но владыка Элронд запретил кого-либо впускать. Исцеление требует полного покоя.

— Но там мой супруг! — в который раз повторила Арвен. — Я должна быть рядом с ним!

— Я понимаю ваши чувства, — сочувственно ответил Эглерион. — Но Трандуил, кроме того, что ваш муж, еще и наш король. Будьте уверены, мы сделаем все, чтобы силы вернулись к нему и он снова был здоров. Вы же знаете вашего отца, если владыка Элронд сказал не пускать никого, значит так нужно.

Арвен отвернулась, чтобы скрыть слезы. Она понимала, что отец действует во благо, но её собственное бездействие было для нее мучительным. Вместо того чтобы помогать, она могла только молиться Валар.

Внезапно заискрилась арка перехода. Из нее вышел Таурмирион.

— Арвен! — воскликнул принц, увидев супругу отца. — Как он?

— Отец с ним уже три часа, — сквозь слезы ответила она. — Не выходит и никого не впускает. Я даже не знаю, жив ли он...

Таурмирион обнял свою подругу детства, ставшую теперь женой отца, позволяя ей выплакаться на его плече. Бесшумно вошел аппарировавший прямо в Эмин Дуир Амрот и вопросительно посмотрел на Эглериона, который незаметно от Арвен печально покачал головой.

— Все будет хорошо, — тихо сказал принц, утешая эльфийку. — Элронд — лучший целитель в Средиземье. Если кто-то и может помочь моему отцу, так это твой отец.

— Но что, если... что, если слишком поздно? — всхлипнула Арвен.

— Отец сильный, — убежденно ответил Таурмирион. — И он точно не собирается так просто покидать нас. У него слишком много дел в этом мире.

В этот момент дверь со стороны палат исцеления открылась, и на пороге появился Элронд. Его обычно спокойное лицо выражало усталость, но в глазах светилось удовлетворение.

— Как дела, отец? Как он? — первой спросила Арвен, шагнув к нему.

Элронд улыбнулся — впервые за много часов:

— Твой супруг будет жить, дитя мое. Чертоги Мандоса устанут его ждать.

Арвен покачнулась, Таурмирион подхватил ее под руки, и сам не мог сдержать улыбки.

— Сейчас он в исцеляющем сне. Проспит еще сутки, может быть, больше, — продолжал Элронд. — Но когда проснется, то будет как новенький.

— Можно его увидеть? — умоляюще спросила Арвен.

— Конечно, — разрешил Элронд, — но никакого шума.

Арвен побежала к мужу, Таурмирион последовал за ней. Амрот остался с Элрондом и Эглерионом.

— А что на самом деле было, владыка? — произнес Эглерион.

— Я едва удержал его. Хорошо, что он в своем лесу. Это очень помогло.

— Нет таких слов благодарности, чтобы выразить всю её глубину, — произнес Амрот, приложив руку к сердцу и склонив голову перед Элрондом.

— Я сделал бы это для любого, — скромно ответил Элронд. — Хотя признаюсь, было непросто. Трандуил действительно исчерпал себя. Еще немного — и любая помощь была бы бесполезна.

В палате Арвен осторожно села на край постели и взяла холодную руку супруга в свои. Трандуил выглядел умиротворенно, его лицо было спокойным, а дыхание ровным и глубоким.

— О, любимый, — тихо прошептала она, — мне было так страшно. Я думала, что потеряю тебя.

Таурмирион встал у изголовья, положил руку на её плечо и улыбнулся:

— Отец слишком упрямый, чтобы просто взять и умереть. Тем более, когда у него теперь есть еще один стимул чтобы жить.

Арвен тихо засмеялась сквозь слезы:

— Да, он действительно упрямый. И слава Эру, что так.

Они просидели рядом с тауром еще полчаса, просто наслаждаясь его присутствием и тем фактом, что худшее позади. Когда они вышли из палаты, Элронд уже ушел отдыхать, Эглерион пошел проверить Северуса и остался только Амрот.

— Как дела у Северуса? — поинтересовался Таурмирион.

— Приходил Август. Сказал, что уже лучше, — ответил Амрот. — Хорошо, что у него всегда большой запас зелий. С ними магическое истощение не такая серьезная проблема. К утру должен прийти в себя.

— Хорошо, что все останутся живы, — облегченно вздохнула Арвен. — А то я себя чувствовала ужасно — муж сражается, а я ничего не знаю, что там было.

— Это не твоя вина, — возразил Амрот. — Все произошло очень быстро. К тому же, результат важнее обстоятельств — и Трандуил, и Северус живы и будут здоровы.

— А как дела в Гондоре? — спросила Арвен. — Слышала, что ты там был?

— Длинная история, — усмехнулся Амрот. — Коротко говоря — дорвинионцы плывут домой, назгул уничтожен, орки разбиты, Руди в порядке.

— Назгул? Орки? — переспросила Арвен. — А разве они не исчезли?

— Я лично их видел сегодня и сражался с ними, — ответил Амрот.

Арвен покачала головой:

— Иногда мне кажется, что в этом мире слишком много всего происходит. Нельзя ли хотя бы неделю прожить спокойно?

— Можно, — рассмеялся Таурмирион. — Но это будет очень скучно.

Эльфы еще немного поговорили о прошедших событиях, а затем разошлись по своим делам. Арвен решила остаться у постели супруга до утра, чтобы быть рядом с Трандуилом, когда он проснется. Таурмирион отправился в свои покои — после битв хотелось принять горячую ванну и выспаться. Амрот аппарировал в Лориэн — ему тоже требовался отдых. Эйриэль по-прежнему колдовала над Северусом. Руквуд дремал в кресле рядом, но даже во сне его рука лежала на палочке, готовая в любой момент прийти на помощь другу.

Воцарилась тишина. Скоро над лесом начала заниматься заря. Всё постепенно возвращалось к норме после очередного испытания. Герои выжили, а новый день сулил мир и покой. По крайней мере, до следующего приключения.

=========

* Общий смысл такой: Дубы, мудрые деревья, пусть делают тебя сильным, лесные деревья защитят. Ветви яблони наполнят жизнью, терновники станут щитом от зла, серегоны охранят кровь. У Трандуила связь с лесом, к нему и обращается Элронд (часть стихотворения на квенья MARDI LIRION "Благословение деревьев")

** A Estë orthad! Nestado i nestadren! (синдарин) "О, всемогущая Эсте, благослови исцеление!" (Эсте (Este) – «Милосердная» — избавляющая от ран и печалей, Валиэ, супруга Ирмо, Владыки снов. Целительница, дарящая здоровье и покой).