Kass2010

Редкая птица. Глава 3

Added 2025-07-11 17:08:38 +0000 UTC

Глава третья, в которой жизнь превращается в борьбу за выживание

Последующие два года в Мортмор-холле стали для Эдварда настоящим испытанием на прочность. Дни его были расписаны по минутам: с семи утра до девяти вечера череда уроков, перерывы только на завтрак, обед и ужин в одиночестве — на семейных трапезах его присутствие более не приветствовалось после первого же дня.

Кристофер выполнил обещание и пригласил для сына целую армию домашних наставников. Мистер Бернард Уилкинс преподавал трансфигурацию с методичностью армейского сержанта — каждое движение палочки должно было быть выверено до миллиметра, каждая формула произнесена с правильно. Мисс Агата Кларк вела чары с настойчивостью дятла, заставляя повторять одно и то же заклинание по сотне раз, пока результат не становился безупречным. А мистер Родерик Белби — дальний родственник знаменитого зельевара — терроризировал Эда зельеварением, требуя знать наизусть свойства каждого ингредиента и последствия малейших ошибок в пропорциях. Эдвард изучал историю магии с унылым профессором Бошаном. Защита от темных искусств преподавалась отставным авром мистером Грудландом. Были еще учителя по астрономии, гербологии, и древним рунам.

Расписание входили также этикет, математика, английская литература и латынь. Были еще верховая езда с жестким мистером Дрейком, фехтование с требовательным капитаном Моррисом и танцы с экстравагантной мадам Делакруа.

Странным образом легче всего Эдварду давалась математика. Цифры и формулы словно всплывали в памяти сами собой, будто он когда-то уже знал все это и просто вспоминал забытое. Мистер Томпсон восхищался тем, что его ученик освоил не только теорему Пифагора, но не терялся и в логарифмах, тригонометрических функциях и даже дифференциальном исчислении. Эдвард схватывал все на лету, словно эти знания дремали где-то в глубинах его сознания и только ждали момента, чтобы пробудиться.

— Удивительно, мистер Мортмор, — говорил мистер Томпсон, качая головой. — У вас врожденный талант математика, которому позавидовал бы любой профессор университета.

Магические дисциплины шли значительно сложнее. Палочковая магия требовала точности движений, которые нужно было нарабатывать долгими часами практики. Эдвард проводил вечера в своей комнате, отрабатывая взмахи, повторяя заклинания, изучая теорию, но прогресс был медленным. Трансфигурация по началу не давалась совсем. Превратить спичку в иголку у него получилось только через три месяца упорных тренировок, но потом дело пошло на лад. Зельеварение тоже шло туго: котлы взрывались, ингредиенты портились, а мистер Белби кислым голосом комментировал каждую неудачу.

— В вас нет чутья к зельям, мистер Мортмор, — говорил он с плохо скрываемым презрением. — Возможно, стоит сосредоточиться на более простых дисциплинах.

А вот верховая езда, фехтование и танцы превратились в настоящую пытку. Его тело словно сопротивлялось этим навыкам. На занятиях фехтованием капитан Моррис безжалостно критиковал каждое движение: — Мистер Мортмор, вы держите рапиру, как ложку для супа! Где изящество? Где стать наследника древнего рода? У вас координация как у новорожденного жеребенка!

Танцы с мадам Делакруа пстали еще одним испытанием:

— Mon Dieu! Вы танцуете, как медведь на ярмарке! Дворянин должен порхать, как бабочка, а не топать, как слон! Где грациозность? Где элегантность? Как вы собираетесь произвести впечатление на юных леди на балах?

А мистер Дрейк на уроках верховой езды разводил руками в отчаянии:

— Сэр, вы должны чувствовать животное, понимать его настроение, а не цепляться за седло от страха! Лошадь чувствует ваш страх и нервничает!

Эдвард действительно боялся лошадей. Эти большие, непредсказуемые животные внушали ему необъяснимый ужас. К

Отец относился к Эдварду с холодной отстраненностью, которая была хуже открытой враждебности. Кристофером Мортмор появлялся в жизни сына лишь для обсуждения еженедельных отчетов от учителей, и его лицо неизменно выражало холодное недовольство.

— Успеваешь? — спрашивал он сухо, просматривая отчеты. — Да, сэр, — отвечал Эдвард. — Мистер Белби пишет, что твои зелья по-прежнему отвратительны. Капитан Моррис считает, что из тебя не выйдет фехтовальщика. Мистер Дрейк сомневается в твоих способностях к верховой езде. — Я стараюсь, сэр. — Старайся больше. Мортморы не могут быть посредственностями.

И это было все их общение. Никаких вопросов о том, как Эдварду живется в новом доме, как он себя чувствует, что его беспокоит. Только холодная оценка успеваемости.

Леди Шарлотта превзошла супруга в искусстве игнорирования. Она просто делала вид, что Эдварда не существует. Если они случайно пересекались в доме, она смотрела сквозь него, а когда кто-то спрашивал что-то касающееся Эдварда, леди Мортмор отвечала: "Я не в курсе дел этого мальчика", как будто речь шла о каком-то постороннем ребенке, случайно забредшем в дом.

Единственным светлым пятном в его существовании были младшие сестры — маленькие Шарлин и Сесилия. Они украдкой приходили к нему в комнату, когда няньки отвлекались, и тараторили о своих куклах, играх, рассказывали детские секреты. Эдвард дарил им внимание, которого им, очевидно, не хватало.

— Эдди, а ты правда наш братик? — спрашивала шестилетняя Шарлин, забравшись к нему на колени и разглядывая его серые глаза, так не похожие на ее голубые.

— Правда, — отвечал он, гладя ее по светлым волосам.

— А почему у тебя другие глаза? — интересовалась пятилетняя Сесилия.

— Они у меня от мамы.

— А кто твоя мама? — с детской прямотой спрашивала Шарлин.

— Ее звали Элизабет. Она умерла.

Девочки сочувственно ахали и обнимали брата.

— А почему наша мама тебя не любит? — с детской прямотой интересовалась Сесилия.

На такой вопрос ответить было сложно. Эдвард не мог объяснить маленьким сестрам, что их мать видит в нем угрозу их будущему.

Но настоящие испытания начались через полгода после его прибытия в Мортмор-холл. Сначала с ним случилось отравление. За завтраком Эдвард выпил тыквенный сок, который показался ему слегка горьковатым, но он не придал этому значения. Через час его скрутили ужасные колики. Рвота и высокая температура продлились трое суток. Семейный медик, мистер Уэрли, развел руками:

— Должно быть, что-то не то съел. В таком возрасте желудок бывает чувствительным. Возможно, фрукты были не совсем свежие.

Вот только Эдвард помнил, что ел то же самое, что и всегда. Только сок был другим.

Спустя месяц лестница на третий этаж, по которой Эдвард поднимался в свою комнату каждый вечер, внезапно оказалась скользкой. Мальчик упал, скатившись вниз кувырком, и только чудом отделался ушибами и растяжением запястья. Боль была такой, что он не мог пользоваться рукой неделю, но он мог бы и свернуть себе шею.

— Домовые эльфы иногда чересчур усердствуют с полировкой, — невозмутимо объяснил Алан, помогая Эдварду подняться. — Извините за неудобство, мистер Мортмор.

Затем последовало нападение соседской собаки. Эдвард возвращался с урока верховой езды через парк, размышляя об очередной неудаче в седле, когда на него бросился огромный черный дог. Животное словно обезумело — пена изо рта, налитые кровью глаза, оскаленные клыки, как кинжалы. Эдвард едва успел забраться на старый дуб. Собаку убили, а мистер Уэрли долго обрабатывал царапины на руках мальчика.

— У бедняжки было бешенство, — мрачно констатировал медик. — Хорошо, что она не укусила. Пришлось бы делать болезненные уколы. Странно только, что собака оказалась на территории поместья. Ворота же заперты.

Дальше — больше. Внезапно свалившаяся с крыши черепица (Эдвард отскочил в последний момент, почувствовав какое-то предчувствие опасности), лопнувшая колба с неизвестным зельем в лаборатории мистера Белби (едкие пары обожгли горло и легкие), даже нападение роя ос в саду (оказалось, что у Эдварда аллергия на их укусы, и его лицо распухло так, что он неделю не мог нормально видеть).

— Очень странно, — бормотал мистер Уэрли, смазывая опухшее лицо Эдварда успокаивающей мазью. — Осы обычно не нападают без причины. И почему они выбрали именно вас?

Кульминацией стал случай в библиотеке. Эдвард читал перед камином книгу по истории магии, когда внезапно языки пламени взметнулись вверх и едва не подожгли его волосы. Эд отшатнулся, опрокинув кресло, а огонь вернулся к нормальному рсостоянию, словно ничего не происходило.

— Тяга в дымоходе, — объяснил вызванный трубочист, осматривая камин. — Иногда бывает. Нужно почистить.

Но Эдвард начал замечать закономерность. Каждый раз, когда происходили эти "несчастные случаи", в глазах леди Шарлотты мелькало холодное удовлетворение. Он слышал, как она расспрашивала целителя о состоянии здоровбя пострадавшего после каждого его визита.

А однажды Эдвард случайно подслушал разговор леди Мортмор с какой-то женщиной в сером плаще в дальнем углу сада, где росли старые тисы. Эдвард шел собрать травы для урока гербологии, когда услышал знакомый голос мачехи:

— Сколько можно, — шипела леди Мортмор. — Мне нужны результаты, и быстро. Пока этот ублюдок жив, мои дочери не получат ничего. Мортмор-холл — майорат, и все состояние достанется ему или его сыновьям. А у меня четыре дочери!

— Леди Шарлотта, — отвечала незнакомка хриплым голосом, — мальчик уж очень живучий. Чего мы только не предпринимали. Скоро лорд Мортмор догадается, что что-то не так.

— Действуйте изобретательнее! — почти прошипела в ответ леди Шарлотта. — Я плачу вам достаточно. Устройте настоящий несчастный случай!

— Хорошо. Но цена удваивается.

— Согласна. Только поторопитесь.

Эдвард осторожно отполз ов кусты, а оттуда поспешил в дом, забыв о растениях. Теперь все стало ясно. Леди Мортмор решила избавиться от пасынка, чтобы получить наследство для дочерей. И нанятый ей убийца не остановится.

После этого Эдвард стал крайне осторожен. Он начал изучать книги по защитной магии, которые нашел в библиотеке Мортмор-холла, освоил заклинания обнаружения ядов (этому его научил мистер Белби, не подозревая зачем), начал проверять свою еду перед каждым приемом пищи. Он избегал безлюдных мест, всегда держался настороже, хорошо запомнил плдан дома, чтобы в случае опасности иметь пути к отступлению. Но жить в постоянном страхе было изматывающе. Каждый звук мог означать опасность, каждый незнакомый предмет — ловушку. Сон стал прерывистым, аппетит пропал. Учителя начали замечать, что их ученик стал рассеянным и нервным.

За этой скрытой войной время шло незаметно. И вот уже минуло два года, с тех пор, как Эдвард впервые попал в Мортмор-холл. Он, несмотря на постоянный стресс, полностью освоил программу первых трех курсов Хогвартса и мог спокойно приступить к изучению программы четвертого. С магическими дисциплинами у него все наладилось, хотя фехтование, верховая езда и танцы по-прежнему давались с трудом.

Все изменилось тогда, когда леди Шарлотта решила действовать через старших дочерей. Она начала настраивать девочек против брата. Шарлин, которой уже исполнилось восемь, внезапно стала избегать Эдварда. Когда он пытался с ней заговорить, она убегала или начинала плакать. А девятилетняя Сесилия после очередного приватного разговора с матерью заявила Эдварду прямо в лицо:

— Мама говорит, что ты плохой, и нам нельзя с тобой играть. И что ты украдешь у нас дом, когда вырастешь. И что папа любит тебя больше нас, хотя мы его настоящие дочери.

Это было больно. Потеря единственного источника тепла в этом холодном доме означала окончательное одиночество. Но все сложилось по-другому. Очевидно, Кристофер, наконец, осознал, что не вмешайся он в происходящее, внуков по мужской линии ему не видать. Он вызвал сына к себе в кабинет. Его лицо было мрачнее обычного, и он долго молчал, просматривая какие-то документы.

— Эдвард, я принял решение, — наконец произнес он, не поднимая глаз от бумаг. — Ты отправляешься в Хогвартс. На четвертый курс. Учеба начнется через месяц.

Эдвард облегченно вздохнул. Наконец-то он вырвется из этого особняка, где каждый день мог стать последним. Как бы ни было в Хогвартсе, хуже, чем в Мортмор-холле ему точно не будет.

— Хорошо, сэр, — сказал он ровно, скрывая внутреннее ликование.

— Я считаю, что общение с другими молодыми волшебниками пойдет тебе на пользу. А домашнее образование делает тебя излишне замкнутым и нелюдимым. К тому же в школе ты сможешь лучше подготовиться к OWL`s.

"Общение, как же!, — подумал Эдвард. — Хочешь убрать меня подальше от своей жены-убийцы!"

— Директор Дамблдор уже уведомлен, — продолжил отец. — Завтра мы отправимся на Диагон-аллею за всем необходимым. Твое зачисление на четвертый курс согласовано.

— Спасибо, сэр.

— И Эдвард, — Кристофер наконец посмотрел на сына. — В школе ты представляешь род Мортморов. Веди себя соответственно. Никаких скандалов, никакой дурной славы. И помни — твоя цель не развлечения, а образование.

— Понял, сэр.

Той ночью Эдвард впервые за два года уснул спокойно. Завтра у него начиналась новая жизнь.