С Днем семьи, любви и верности!
В лаборатории смесью сушеных трав и какой-то химии. Северус уже сутки варил новое экспериментальное зелье от аллергии на шерсть книзлов и оно, похоже, не удавалось: кипело не так, как надо, запах и внешний вид были не такими, как рассчитывал зельевар. Северус потер переносицу, перечитал страницу в лабораторном журнале, думая, где же он мог ошибиться.
В этот момент дверь лаборатории скрипнула, и в проёме показалась лохматая голова его супруга, а из коридора потянуло соблазнительными запахами чесночных булочек, ростбифа и грибного рагу.
— Сев, может, ты сделаешь перерыв и поужинаешь с нами? Все таки праздник: День семьи, любви и верности, — Гарри зашел в лабораторию, наклонился, заглянул мужу в глаза и мягко коснулся его руки.
— Я должен закончить,— вяло запротестовал зельевар, но его сердце давно подтаяло от семейной жизни и домашнего уюта. — Ладно. Я только помоюсь и переоденусь.
Заметив, что отцы ушли из лаборатории, дети, спрятавшиеся под мантией-невидимкой хихикнули. Это были пятилетние Оливер Снейп-Поттер (старший на 7 минут, как он напоминал всем два раза в день) и Финн Поттер-Снейп.
— Быстрей, пока родителей здесь нет! — скомандовал старший из мальчиков.
— Что ты задумал на этот раз? — вздохнул Финн с обречённо.
— Мы спасём зелье папы-Сева! Смотри, — Оливер достал из-за пазухи банку малинового варенья и баночку с блестками.
— Ты уверен, что именно это поможет? — недоверчиво спросил Финн. — А что еще?! — уверенно ответил старший брат и потянул младшего за руку вперед.
Мальчишки приоткрыли дверь в в лабораторию — никого.
— Действуем быстро! — прошептал Оливер, кидая в котёл ложку варенья и бросая горсть блесток.
— У меня есть еще кислотный леденец, — сообщил Финн. — Бросать?
— Давай!
Мальчик бросил конфету и котле началась бурная реакция.
— Ой, смотри, как оно сверкает! — Вздохнул восторженно Оливер.
В это время Гарри расставлял тарелки в столовой.
— Северус, ростбиф сегодня хорош. Я достал еще бутылочку того вина, что подарил тебе Люциус...
Раздался тихий звон. Сработали сигнальные чары в лаборатории. Дети! Отцы быстро переглянувшись рванули на тревожный сигнал. Когда они добежали до лаборатории, то застали такую картину: на рабочем столе стоял котел с зельем, тихо сиял и выпускал в воздух полупрозрачные радужные пузыри.
— Папа, смотри! — Оливер радостно улыбнулся Северусу.
— Мы хотели тебе помочь, а вышло вон что, — добавил Финн, восхищенно глядя на пузыри.
Северус было открыл рот, что отругать мальчишек, но заметив рядом с котлом банку малинового варенья и блестки, понял, что ничего критичного они не натворили. Да и Гарри предупреждающе сжал его плечо.
— Ваш интерес к варки зелий похвален, — наконец сказал он, — но вот проявили вы его, так скажем, по-поттеровски.
Пузыри наполнившие зельеварню начали лопаться, вызывая у присутствующих неконтролируемый приступ веселья: Гарри смеялся, мальчишки хихикали, а Северус сначала сдержанно улыбался, но когда один из пузырей лопнул прямо у него под носом — и он впервые за все последнее время громко расхохотался.
***
Семейный ужин прошел в хорошем настроении. А после него заняли места на диване в гостиной, они обнимались, пили вино и с улыбками смотрели на сыновей, что строили домик из подушек.
Пришло время спать. Мальчики угомонились, улегшись в свои кровати. Родители пришли пожелать им спокойной ночи, и Финн, поднявшись на локте, серьезно спросил:
— Отец, а ты сразу влюбился в папу Гарри, как его увидел?
Гарри посмотрел на Северуса и сделал ему "большие глаза".
Северус, встретив этот взгляд, сделал вид, что задумался, а потом сообщил:
— Скажем так, я с первого дня нашего знакомства стал уделять вашему папе больше внимания, чем всем остальным.
Когда родители вышли из комнаты, Оливер сказал брату:
— Сразу, не сразу — разве это важно? Главное, они очень друг друга любят.
Финн кивнул, удобнее устраиваясь на подушке. Он был счастлив. Ведь у их семьи был лучший рецепт для этого: грусть — в огонь, радость — в дом, а все вечера — друг для друга.