Kass2010

Глава 15. Подготовка — это часть войны

Added 2025-05-08 21:12:17 +0000 UTC

Дамблдор стоял у открытого окна своей башни, глядя сквозь сумерки на лучи заходящего солнца. Альбусу приходилось бывать и в больших, и в малых городах. Ему там не нравилось. Ночью любой город, как паутина, разбрасывал повсюду световые капканы. Здесь такого не было. Но воссияй над Черным озером сейчас небесный свет, ниспосланный Богами, и он не мог развеять клубящуюся в душе Альбуса тьму.

В его голове билась одна-единственная мысль — недопустимая, немыслимая, почти оскорбительная для него самого: он допустил ошибку. Ошибки всегда были для других. Для тех, кто не видел дальше своего носа или завтрашнего дня. Для тех, кто не умел просчитывать партию не то чтобы на десятки ходов вперёд, а даже на два или три. Для тех, кто не умел держать в руках судьбы мира и людей, жонглируя ими, тонкими стеклянными шарами, роняя и разбивая уже ненужные. Но сегодня один из них с глухим звоном разбился прямо у него под ногами без его участия.

Лили. Она ускользнула. По-женски упрямая, ведомая тем внутренним огнём, который он всегда недооценивал. Слишком умна, чтобы быть пешкой, слишком независима, чтобы принять его правила. Альбус вдруг понял, что в этой партии его фигуры начали играть против него самого. Он вглядывался в отражение ночи в стекле: там, в темноте, подсвеченное огнем камина и пламенем свечей, дрожало его лицо — старое, усталое, тревожное.

В его руках невидимые нити, которые он держал, неожиданно начали обрываться.

— Глупец, — прошептал он сам себе. — Ты думал, что знаешь всех, можешь управлять не только их поступками, но и мыслями. Не понял, что Лили не из тех, кто может отдать самое дорогое ради чужой игры.

Дамблдор обернулся к столу, где в беспорядке лежали письма, старинные манускрипты, отчеты деканов, списки студентов с указанием их успеваемости, свитки с заявками на приобретение необходимого для учебного процесса от профессоров, между ними несколько шахматных фигур: белая королева из белого королевского янтаря, чёрный король из темного янтаря, пара пешек и ладья.

Эти фигурки когда-то давно забыл в Годриковой лощине Геллерт. Тому они достались от деда по матери, что была родом из Восточной Пруссии, богатой этим необычным минералом. Янтарь там часто использовали как для создания артефактов, так и просто для красивых вещей.

Альбус взял в руки «рок».* Ощутил знакомое тепло, провел пальцем по поверхности, отмечая небольшие трещинки, которые свидетельствовали о естественном происхождении янтаря. Потом привычно повертел фигуру, рассматривая, как свет проникает сквозь неё. Магии в этих фигурах не было, но всё равно желание вновь и вновь касаться их не покидало Дамблдора уже многие годы, потому они и всегда были под рукой.

Сама ладья была «тяжелой фигурой», способной оказывать значительное влияние на ход партии, сметая всё на пути, лишь бы было место для манёвра. Сейчас же поле сузилось. Повисли уже три нити: не только Лили растворилась в ночи, куда-то исчезли Джеймс и Сириус, а Том по-прежнему ждал его на противоположной стороне доски.

Директор Хогвартса резко опустился в кресло, не удосужившись даже поправить мантию. У него возникло ощущение, что в комнате не хватает воздуха, что каждый вдох начинает отдавать горечью поражения.

— Альбус, — тихо сказал он себе, — пора перестать играть в доброго волшебника. Ты сам уже давно не веришь в силу любви.

Дамблдор вынул свою волшебную палочку, вызывая Патронус. Из серебристого света соткался призрачный феникс. Альбус надиктовал ему послание к Грюму.

— Аластор, прошу, явись ко мне через камин как можно скорее. Мне необходимо обсудить с тобой срочный вопрос. Камин открыт.

Патронус-феникс растворился в воздухе. Грюм вышел из зеленоватого пламени камина спустя десять минут.

— Чего звал? — буркнул Аластор, никогда не отличавшийся вежливостью.

— Даже не поздороваешься, старый рубака? — попытался пошутить Дамблдор.

— Я, между прочим, сильно моложе тебя, Альбус. Так что кто у нас тут старый...

— Хорошо, сразу к делу, — тон голоса Дамблдор изменился. Он стал говорить быстро, с той скупой решительностью, которая редко прорывалась у него наружу. — Лили исчезла вместе с Гарри. Джеймс и Сириус не отвечают, неизвестно где они, не выходят на связь. Весь план под угрозой… — он не договорил, махнув рукой.

Грюм хмыкнул.

— Ты хочешь, чтобы я… — его голос стал ниже, — …использовал все средства?

На слове "все" аврор сделал ударение. Дамблдор внимательно на него посмотрел.

— Я хочу, чтобы ты был готов к любому сценарию. Даже к тому, что мне, возможно, придётся использовать… запрещенные ритуалы, а тебе — непростительные заклятия

Грюм вскинул бровь, но не удивился.

— Не ожидал, но если необходимо...

— С полностью чистыми руками, видимо, войны не выиграть, — тихо ответил Дамблдор.

Изуродованное лицо Грюма скривилось в гримасе — это была улыбка.

— Вот теперь ты говоришь, как настоящий лидер.

— Найди их.

Грюм ушел. Альбус остался один, размышляя над тем, сколько времени стоит подождать результатов от Аластора, прежде чем самому браться за ритуалы. А пока он решал, когда уже стоит нарушить самим же наложенные запреты, на столе появился новый конверт. Так домовые эльфы доставляли ему в кабинет почту, пришедшую во внерабочее время. Альбус сразу узнал почерк и вскрыл послание.

"Вы просили следить за информацией по некоторым хранилищам, так вот, кое-что произошло. Все в банке говорят о невероятном: объявился наследник Ольхового Круга. Гоблины взбудоражены, видят в этом особый знак. Личность наследника сохраняется в тайне".

Ему писал Джеральд Фитцпатрик, разрушитель проклятий в Гринготсе. Это говорило о том, что новость была достоверной.

Ольховый Круг… Дамблдор почувствовал, как по коже пробежал холодок. Он внес это хранилище в список просто так, даже не думая, что реально отыщется наследник друидов. Сам он не смог уговорить гоблинов даже на то, чтобы они провели его в это хранилище только "посмотреть". Древняя магия, забытые знания, сильнейшие артефакты — в чьих руках всё это теперь? На чьей стороне окажется этот новый игрок?

— Кто же ты: мой союзник или соперник? — прошептал он, глядя на ночной лес...

***

Джеймс и Сириус не спорили. Ни один из них не бросил вызова Вальбурге Блэк — после ритуала очищения они словно прозрели: ведь они не маглы, чей общественный уклад за последние столетия изменился кардинально; они живут в магическом мире, где кровь, долг и честь все ещё много значат.

Присмиревший бунтарь Сириус без колебаний шагнул в родовой зал Блэк-Хауса. Портреты предков, прежде взиравшие на него неодобрительно, сейчас смотрели с предвкушением.

Сириус давно разорвал узы, связывавшие его с родным домом. Он почти лишившийся поддержки родовой магии, теперь, принимая титул наследника рода, чувствовал, как его снова наполняет родовая сила. Всё прошло быстро: кровь как жертва, тени предков, вспышка, кольцо — и вот он, новый признанный родом наследник Блэк, с тяжестью ответственности за будущее рода на своих плечах, но с лёгкой усмешкой на губах.

А вот Джеймс принимал род в ритуальном зале Гринготтса. Поттер-мэнор пока для него был закрыт. Ещё до начала ритуала Джеймса не покидало чувство, что он не достоин, что род его не примет. Поттер столько лет сторонился наследия, считал титул пережитком, верил, что сможет построить жизнь своей семьёй без всякого наследия предков. И он был, в некоторой степени, прав. Его ждал жесткий "танец с тенями предков". Сила рода Поттер смотрела и судила. Каждая капля крови, что он жертвовал, казалось, вскипала ещё в воздухе, не долетая до центра ритуального круга, в котором он стоял.

В глазах молодого мага плыл хоровод лиц — предки, от которых он отвернулся, решали: дать ли шанс ему или выбрать его ребёнка, если Джеймс окажется недостоин. В какой-то момент Поттеру показалось, что он даже не может дышать. Сила рода, словно строгий учитель, дала Джеймсу понять, что он был в шаге от того, чтобы его отвергли. Дала понять, но нехотя приняла его. Не с любовью, но с шансом на искупление.

***

Новый лорд Поттер сидел в кабинете поверенного, сжимая в руках лист пергамента, на котором значился перечень родовых владений. Строки плясали перед глазами, пока вдруг взгляд не упал на нужное: Оакридж мэнор. Сердце кольнуло — вот оно!

— Сделайте выписку, — обратился он к гоблину, — с точными координатами для аппарации.

Поверенный Криггл, старый и сморщенный, как засушенный корень мандрагоры, сдвинул очки на нос и склонил голову, будто изучая своего клиента.

— Простите, лорд Поттер, но таких координат нет, — прошелестел он, едва заметно оскалившись. — Оакридж — место древней силы, закрытое для аппарации. В списке есть указание на примерное его расположение, это всё, что известно.

— И как же мне туда попасть? — голос Джеймса сорвался, выдал его усталость и отчаяние.

Гоблин оскалился острыми зубами-иглами, что, видимо, означало улыбку.

— Всё очень просто, лорд Поттер. Воспользуйтесь порт-ключом. В одном из ваших хранилищ вместе с документами на каждое владение хранятся и изготовленные предыдущим лордом артефакты перемещения в них. Сейчас это работы лорда Карлуса Поттера, вашего отца. Вы, как новый глава рода, после того, как воспользуетесь его артефактами, должны будете зачаровать свои.

— Мне нужно посетить это хранилище. Проводите меня в него, — велел Джеймс.

Гоблин кивнул и встал, жестом приглашая лорда Поттера следовать за ним.

***

Объяснение со своей командой вымотало Антона. Клятвы, принесённые магами, судьбы которых он пытался изменить, не давали уверенности, что всё пойдет, как он хотел бы. Долохов чувствовал, что посеял в их сердцах сомнения, дал пищу для размышлений, заставил их поверить ему, но... Антон знал, что им нужно время, чтобы всё до конца осознать и принять.

Он будет разбираться с их страхами, гордостью и внутренними противоречиями завтра, а сегодня… Сегодня та часть его самого, что пришла из далеких веков, настойчиво требовала заняться куда более важным делом. Артефакты друидов, хранящиеся в Гринготтсе, звали волхва Велимудра.

Антон поднялся наверх, прошел в свой кабинет и опустился в кресло. В руках он держал описание артефактов. Он мысленно перебирал их, раздумывая, какие пригодятся ему и для чего. Венец Рогатого Короля, дающий власть над лесом, позволяющий понимать язык зверей и управлять самой сутью природы.

«Нынешние волшебники редко обращаются к древней силе природы, — думал Антон, — когда придёт время, венец поможет мне, если потребуется, укрыть нас барьером, который не пробьёт ни светлое заклятие, ни тёмное проклятие, ни сталь. Стоит ли делать его видимым при ношении? Венец покажет всем, что сейчас я признанный магией друидов верховный жрец. Поймут ли?»

Следующим был "обдуман" Талисман Вечной Ветви, открывающий пути между мирами, дающий возможность говорить с предками. Это сейчас не было актуально, а вот другие его свойства: способность находить верный путь даже в самых сложных ситуациях и исцелять и восстанавливать владельца — вот это было важно.

«Узнать, как лучше поступить, как не ошибиться, когда от одного шага зависит судьба многих — просто отлично, — размышлял Антон. — Конечно, не стоит полагаться исключительно на артефакт. Богатый жизненный опыт, знание противника и способность к анализу помогут и без амулета на золотой цепи, но он не помешает».

«Браслеты Стихийного Круга, дающие власть над четырьмя стихиями, станут щитом и мечом. Если придётся укрыть кого-то или разрушить заклятье — они помогут повернуть саму стихию против врага. Никто сейчас уже не знает, как противостоять древней живой силе».

«Кубок Кернунноса поможет, если кто-то из нас окажется на грани гибели».

— Возьму всë. Если придётся вступить в бой, древняя магия, которая не подвластна ни Лорду, ни Дамблдору, нам поможет, — сказал сам себе Долохов, собрался и вышел в ночь. Хорошо, что Гринготтс работает круглосуточно.

Когда он вернулся обратно, артефакты заняли своё место в скрытом от всех сейфе.

— Теперь всё только по-настоящему начнётся, — прошептал Антон, глядя на зарождающийся за окном рассвет.

==========

"Рок" - созвучно с «rook» (утёс, башня). Другое название ладьи — «тура» (лат. turris «башня»). Так в древности называли осадную башню, применяемую при штурме крепостей. Европейская ладья изображается в виде башни. В старых же русских шахматах эта фигура имела вид стилизованной ладьи, откуда и это её название.