Kass2010

Глава 47. Чаша Хаффлпафф

Added 2025-04-17 12:09:26 +0000 UTC

— «Я — Вэй Ин. А ты кто?»

Ответ последовал почти мгновенно:

— «Я Том Риддл. Почему ты написал в мой дневник?»

Вэй Ин нахмурился, а его улыбка исчезла.

— Том Риддл? Так вот как звали Воландеморта? — пробормотал он, оборачиваясь к Северусу.

— Все, хватит, — холодно и резко сказал Снейп. — Мы не будем общаться с крестражем. Кто знает, как это может повлиять на нас самих.

— Пожалуй, вы правы, — сказал он, неохотно закрывая дневник и передавая его Северусу. — Я бы, конечно, поизучал бы еще...

Северус посмотрел на заклинателя тяжелым взглядом и снова спрятал тетрадь мешочек-хранилище.

— Мы не знаем, как дух Лорда оказался в голове Квиррелла. Хотите, чтобы и у вас появился подселенец? Вдруг переписка позволит Воландеморту переселиться к вам? — от перспективы получить одержимого духом Лорда темного заклинателя, зельевара аж передернуло. Слава Мальчика-который-выжил, нетривиальные знания и умения взрослого в теле ребенка, да еще и дух Воландеморта — у Вэй Ина были бы все шансы стать самым великим из всех Темных Лордов.

Лань Чжань молча положил ладонь на плечо своего чжицзи — этот жест успокаивал и обещал: «Я рядом. Я больше не дам случиться ничему плохому».

— Уничтожим сейчас, — тихо, но твердо проговорил он, глядя прямо на Северуса. — Возможно?

Северус задумался, глядя в окно, где солнце уже почти скрылось за багрово-золотой кромкой горизонта. Побережье было пустынным, ветер доносил лишь крики чаек и отголоски прибоя. Если сейчас что-то и случится — никто не увидит.

— Пойдём к скалам, — коротко бросил он. — На дикую часть пляжа.

Трое вышли по тропинке к берегу. Вечерний океан был величественен и суров: волны с шумом разбивались о валуны, а небо над водой медленно темнело, затягиваясь перламутровыми облаками. Огромные скалы, словно древние стражи, возвышались над узкой полосой дикого пляжа. Здесь, среди первозданной стихии, колдовать было легко и естественно.

Снейп достал мешочек и аккуратно вынул тетрадь. Он внимательно осмотрелся — за их спинами осталась только пена волн и пустота закатного неба.

— Стойте в стороне, — коротко сказал он заклинателям. — Только наблюдайте.

Вэй Ин и Лань Чжань послушно отошли к скале, но оба напряжённо следили за каждым движением Северуса, который положил дневник на гладкий валун у самой воды. Он отошёл на несколько шагов, глубоко вдохнул солёный воздух и медленно, чётко произнёс, взмахнув волшебной палочкой:

— Fiendfyre!

В тот же миг из кончика палочки вырвался столп дикого, необузданного огня. Пламя, живое и голодное, взметнулось к небу, будто только что вырывалось из глубин преисподней. Это был огромный, огненный, извивающийся змей, с пастью изрыгающей строи пламени, направленные на крестраж. Едва оно коснулось его, в тот же миг над валуном раздался нечеловеческий стон, исполненный отчаянья, ненависти и страха, но в следующую секунду дневник истлел в огне. Пламя взметнулось выше, и, нехотя, совсем не насытившись, исчезло, по приказу зельевара, оставив на песке оплавленный, закопчённый валун.

Северус тяжело дышал, его лицо было бледным, в глазах читались торжество и усталость.

Вэй Ин стоял, затаив дыхание, в груди у него колотилось сердце. Адское пламя впечатлило темного заклинателя, а Лань Чжань был серьёзен и сосредоточен. Магия этого мира иногда пугала его.

— Это было… — начал Вэй Ин, но не смог подобрать слов.

— Уничтожение первого из осколков души Лорда, — продолжил за него Северус, глядя на тёмные воды океана. — Один шаг полному освобождению мира он него.

***

Два дня спустя Люциус Малфой получил тонкий конверт с печатью Министерства магии. Внутри лежало разрешение на свидание для Нарциссы Малфой с заключённой Беллатрикс Лестрейндж. Он написал короткую записку Северусу и отправил её, а затем пошёл к супруге.

— Всё готово, Нарси. Через два дня ты сможешь увидеться с Беллатрикс. Я провожу тебя до самой пристани и буду там ждать твоего возвращения.

Нарцисса, сдержанно кивнув, сжала ладони так, что побелели костяшки пальцев. В её глазах отражался ураган тревоги, но голос остался безупречно спокойным.

— Спасибо, Люциус. Жаль, передачи не разрешены. Я могла бы хоть чем-то облегчить пребывание Беллы в тюрьме...

Супруги Малфой воспользовались порт-ключом, чтобы попасть самый север Шотландии, к магловскому маяку Батт Оф Льюис. Это было пустынное и суровое место, холмистые просторы, где ветер свободно гулял по вересковым пустошам. Небо здесь было низким, тяжелым, и казалось, что сама земля впитала в себя вечную сырость.

Маяк представлял собой возвышающуюся над всем белую башню, похожую на одинокого стража, на краю света. Маяк Батт Оф Льюис. Дул порывистый ветер, пахло морской солью и водорослями. К паромной пристани вела узкая дорога, усыпанная галькой, а сама пристань представляла собой невысокий, грубо сколоченный пирс, уходящий в тёмно-синие волны. Рядом стояло небольшое здание, в котором, судя по табличке, располагался аврорский пост и место ожидания для пассажиров. Всё было по-северному просто, без излишеств: снаружи серая краска кое-где облупилась, внутри некрашеные деревянные лавки и столы.

Паром оказался вовсе не тем романтичным корабликом, который можно было себе представить по книгам: это был невысокий, пузатый катер с открытой палубой, в лавки для пассажиров были вмонтированы тяжёлые железные кольца — напоминание о том, что этот транспорт используется для перевозки заключённых.

У трапа стоял хмурый мужчина в шерстяной шапке и выцветшем бушлате — капитан парома. Его лицо было обветрено, губы сжаты в тонкую нитку, а глаза смотрели исподлобья. Чуть поодаль, прикрывшись от ветра, маячил дежурный аврор: крепкий, широкоплечий шотландец с рыжей бородой и взглядом, в котором читалась холодная скука и подозрение к каждому незнакомцу.

— Фамилия? — буркнул аврор, когда Люциус с Нарциссой подошли ближе.

— Малфой, — чётко произнёс Люциус, протягивая разрешение.

Аврор долго рассматривал бумагу, затем хмыкнул, пробежал взглядом по Нарциссе, оценивая её с головы до ног. От его взгляда даже непробиваемая леди Малфой почувствовала себя неуютно.

— Посетительница на остров — только одна. Волшебную палочку оставьте на берегу. Или у меня, или мужу, — строго сказал он, протягивая руку.

— Это обязательное требование? — ледяным голосом уточнил Люциус, сжав пальцы на рукояти трости.

— Такие правила, — бросил аврор. — Без палочки.

Пальцы Нарциссы дрогнули, но она молча вложила свою палочку в руку супругу. Люциус взял и прошептал.

— Я буду здесь.

В этот момент Северус, укрывшийся под мантией-невидимкой Поттеров, тихо коснулся руки Люциуса, и лорд Малфой вздрогнул, и едва заметно кивнул: понял.

Потом, когда Нарцисса уже ступила на палубу кораблика, невидимая рука Северуса чуть сжала её плечо. Этот жест был настолько легким, что она едва не усомнилась, не показалось ли ей это. Но сердце её сразу стало спокойнее. Теперь она знала, что бы ни случилось — она не одна.

— Садитесь, — буркнул капитан, указывая на лавку у самого борта. — Извините, без удобств.

Нарцисса невозмутимо села — спина прямая, взгляд горделивый. Провожавший её Люциус задержался, сжал тонкие пальцы жены в своих.

— Ты справишься, — прошептал он, и в этих словах было всё: и тревога, и гордость, и любовь, о которой в этом доме редко говорили вслух. — Удачи!

Невидимый Северус занял место рядом с Нарциссой, коснувшись её руки, чтобы она знала — он здесь. Он услышал, как она выдохнула, расслабляясь.

— Отправляемся! — рявкнул капитан.

Паром тронулся, вода с шумом брызнула из-под носа корабля, а берег начал медленно отдаляться. Ветер усилился, стало холодно. Через некоторое время на горизонте появился мрачный силуэт темной башни, в стенах которой томились самые страшные преступники Магической Британии.

***

Нарциссу Малфой встретили у трапа двое суровых служащих Азкабана, лица их были почти так же неприветливы, как и северное небо. Один из них обыскал её: заставил снять перчатки, расстегнуть ворот платья, проверить, не спрятано ли ничего в подоле и рукавах. Нарцисса старалась одеться как можно скромнее, но даже эта одежда выглядела изысканной на фоне каменных стен тюрьмы. Второй тюремщик наложил чары обнаружения артефактов и магических предметов. Ничего не найдя, он буркнул:

— Следуйте за нами.

Они прошли вперед, и железные двери Азкабана закрылись за Нарциссой с гулким звоном, будто навсегда отрезая её от остального мира. Внутри тюрьмы царил тяжелый холод и полумрак, не рассеиваемый ни одной лампой. Каменные коридоры с толстыми стенами, железные двери с крохотными окошками-решётками, запах сырости, страха и безнадёжности. Здесь не работала никакая магия: аппарация, порт-ключи, каминная сеть — башня была полностью отрезана от внешнего мира. Попасть сюда можно было только морем.

Леди Малфой провели в небольшую комнату с низким потолком. За столом, на жёстком стуле, сгорбившись, сидела она. Беллатрикс Лестрейндж.

Ведьма за десять лет заключения сильно изменилась. Черты её лица стали резче, кожа — бледной, с землистым, нездоровым оттенком. Под глазами залегли глубокие тени, губы потрескались и обескровели. Некогда роскошные чёрные кудри превратились в спутанную, нечесаную копну, напоминающая гнездо. Тут и там мелькали седые пряди. Одежда — полосатая, поношенная роба заключённого, болталась на ней мешком. Руки — худые, с выступающими венами. Но главнее всего был взгляд: дикий, безумный, полный неукротимой ярости.

Увидев сестру, Белла выпрямилась, её губы растянулись в широкой, безумной улыбке.

— Нар-ци-сса! — пропела она, покачивая головой из стороны в сторону, словно прислушиваясь к музыке, слышной только ей. — Какая неожиданная встреча! Сестрица в Азкабане, чаю не желаешь? Хотя, боюсь, с и с горячей водой, и с заваркой, и с сахаром туго…

Нарцисса села напротив, сохраняя гордую осанку, но в глубине души всё дрожало.

— Здравствуй, Белла. Я пришла узнать, как ты, — сухо произнесла она.

— Я? Я прекрасно! — Беллатрикс захихикала, склонив голову на плечо. — Каждый день — праздник, каждый вечер — бал! Дементоры танцуют вальс страха вокруг моей камеры… Ах, Нарси, ты бы видела! У них такие длинные руки...

— Ты всегда любила странные компании, — сдержанно заметила Нарцисса.

— А ты всегда была скучной, — фыркнула Беллатрикс и вдруг с подозрением уставилась на сестру. — Ты не принесла мне пирожное? Или, может быть, новости о нашем Лорде? — Она театрально выдохнула и захлопала в ладоши, на ногах звякнули цепи. — На свете уже не осталось ему преданных? Преданность — она как чай: если долго не пить, портится и покрывается плесенью...

— Я пришла, потому что ты — моя сестра, — твёрдо сказала Нарцисса, и в голосе её звучала не только холодная решимость, но и боль. Видеть Беллу такой было тяжело.

— Сестра… Сестра… — Беллатрикс склонилась ближе, её глаза расширились, и она вдруг зашептала: — Ты знаешь, как здесь холодно, Нарси? Холод пробирает до костей, до самых глубин души… Но я греюсь воспоминаниями. О нём. О нашем Лорде. — Она резко выпрямилась, глаза её засияли фанатическим огнём. — Он живёт и здесь: Беллатрикс с силой ударила себя в грудь, — и здесь! — ткнула пальцем в висок. — Он не умер, Нарси. Он ждёт своего часа.

— О чём ты? — Нарцисса наклонилась вперёд, голос её дрогнул. Нежели ей самой удастся что-то узнать?

— О пирожных, о чае, о чашках, — Беллатрикс рассмеялась, а потом стала серьезной. — О тайнах, которые нельзя никому доверять. Другие меняются. Но я — никогда.

— Белла, — осторожно начала Нарцисса, — Скажи, где сейчас самая ценная для тебя чашка? Я могу принести ее тебе.

В глазах Беллатрикс промелькнул испуг.

— Ты хочешь поиграть со мной? — прошептала она. — Я уже спряталась в Азкабане! А ты? Кто нас будет искать?

Ведьма снова засмеялась полубезумным смехом.

— Я что я хочу, Белла, чтобы ты выжила здесь, — тихо и печально произнесла Нарцисса, она поняла, что сестра не скажет ничего толкового.

—

А я хочу танцевать! — крикнула Беллатрикс, мотнув головой. — Танцевать на осколках! На осколках памяти, на осколках душ! Всё, я устала. Пора пить чай с дементорами.

Тюремщик вошёл, давая понять, что время вышло. Беллатрикс ещё долго смеялась, когда охранники провожали сестру. В этом смехе Нарциссе слышалась не только безумие, но и невыразимая тоска по утерянному...

Пока сестры общались, Северус, укрывшись под мантией-невидимкой, стоял за спиной Нарциссы, внимательно наблюдая за Беллатрикс. Ему нужно было поймать её взгляд — и, когда та в очередной раз, вскинула голову и уставилась прямо на сестру, их взгляды пересеклись — и Северус, обладая всеми навыками окклюменции и легилименции, осторожно скользнул в глубины разума Лестрейндж.

Образы хлынули потоком, но Снейп нашел то, что им было нужно: древняя золотая чаша, небольшая по размеру. По краю её шла тонкая выбитая вязь из листьев и цветов, в центре сиял вырезанный барельеф с барсуком — символом Хаффлпафф. На двух ручках — резные завитки. Сначала чаша была у Тёмного Лорда: он держал её в длинных бледных пальцах, рассматривая при свете камина. Затем — Беллатрикс, с восторженным, почти религиозным трепетом, сжимала её, как святыню. Последний, самый отчётливый и важный образ: чаша стоит на полке в хранилище Гринготтса. Это личное хранилище Беллы.

Северус углубился дальше, скользя по закоулкам сознания. В этот момент Беллатрикс затихла, уставившись в одну точку, и мелькнуло воспоминание: Лестрейнджи, предчувствуя аресты, оставили дубликаты своих ключей у гоблинов в Гринготтсе. Чтобы получить ключ, достаточно было назвать номер сейфа и пароль. У Беллатрикс это были Сейф 718 и пароль: «Мой Лорд».

Снейп невольно усмехнулся. Оригинально, конечно. Его голова разболелась — сознание Беллатрикс было, как буря: острые рваные мысли, безумные картинки, хаос, отчаяние и фанатичная любовь к Лорду. Он с трудом вырвался из этого водоворота, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

Он дотронулся до плеча Нарциссы — лёгкое, едва ощутимое касание, как знак: всё, уходим, я узнал, что нужно.

Леди Малфой задержалась ещё на пару минут, пытаясь сказать сестре что-то простое и человеческое, но Беллатрикс уже вернулась в свой мир — она вдруг рассмеялась, встала и громко потребовала завершить свидание.

Теперь нужно было попасть в Гринготтс.