Kass2010

Загадай желание

Added 2024-12-10 17:56:25 +0000 UTC

Snowy Christmas.mp3

4-я история для 4-го вторника...

Гарри Поттер стоял в тускло освещённой кладовке у Филча, перебирая и протирая разные старые, покрытые пылью предметы. Это была его отработка за какой-то мелкий проступок — кажется, его поймали в коридоре через десять минут после отбоя. Филч, как всегда, был в своём репертуаре: ворчал, бормотал что-то о "невыносимых маленьких волшебниках" и угрожал однажды вернуть порку в школу. Гарри устало вздохнул, пытаясь не обращать внимания на его бурчание. Он аккуратно протирал каждый предмет и складывал всё обратно на полки.

Именно тогда его взгляд упал на небольшой стеклянный шар, спрятанный в углу на нижней полке. Шар был пыльным, но внутри него что-то переливалось, как будто там, за стеклом, шёл снег. Гарри осторожно взял его в руки, протёр рукавом и увидел, что внутри шара находилась крошечная, удивительно детализированная копия Хогвартса. Вокруг Замка кружил снежный вихрь. Это было завораживающее зрелище.

На основании шара была гравировка. Гарри прищурился, чтобы разобрать слова, выгравированные мелкими, изящными буквами: "Потряси меня в канун Рождества, загадай желание, и оно исполнится".

— Интересно… — пробормотал Гарри, задумчиво глядя на шар. Он перевернул его в руках, и снег внутри снова закружился, осыпая крошечный замок.

— Эй, что ты там уснул, Поттер?! — крикнул Филч из-за двери. Гарри вздрогнул и быстро спрятал шар в карман мантии, решив, что разберётся с этой находкой потом.

***

Позже, в общей гостиной Гриффиндора, Гарри показал шар Рону и Гермионе. Они сидели у камина. Гермиона читала, а Рон искал кого-то, кто согласился бы сыграть с ним в шахматы. Узрев находку Гарри, друзья отложили все свои дела в сторону.

Гермиона, как всегда, первой взялась за анализ.

— Это, скорее всего, просто магическая игрушка, — заявила она, внимательно осмотрев шар. — Вряд ли он действительно исполняет желания. Вероятно, это просто старинный декоративный предмет.

— А вдруг исполняет? — возразил Гарри, глядя на шар с неподдельным интересом. — Ты только посмотри, Гермиона. Это же настоящая магия!

— Конечно, магия, — фыркнула Гермиона. — Но ты ведь знаешь, что магия исполнения желаний может быть… опасной. Кто знает, какие последствия может иметь твоё желание?

Рон поразглядывал шар, переворачивая его в руках, пожал плечами и сказал, в этот раз согласившись с Гермионой :

— Ну, я думаю, это просто красивый сувенир. Что-то вроде тех дорогих игрушек-безделушек, что продают на Диагон аллее перед праздником тем, кто не считает в кошельке последние галеоны. Но, Гарри, если тебе так хочется, почему бы не попробовать? Всё равно ведь ничего плохого не случится.

— Я точно хочу попробовать, — твёрдо ответил Гарри, забирая шар обратно. У него в голове уже вертелась мысль о том, что он мог бы загадать. Всё, что он хотел, — это настоящее Рождество. Такое, о котором он всегда мечтал, но никогда не получал.

Гермиона вздохнула, глядя на Гарри с лёгким укором, но спорить больше не стала.

***

Когда наступил канун Рождества и большая часть студентов разъехалась по домам, Гарри остался в Хогвартсе. Гермиона тоже уехала к своим родителям, а Рон остался, но в данный момент был занят: Фред и Джордж вовлекли его в какую-то свою затею, и Рон на время пропал из виду. Гарри остался один в своей спальне и снова взял в руки шар, сел на свою кровать, глядя на миниатюрный замок внутри. Падающий снег создавал удивительную атмосферу, и Гарри чувствовал, как внутри него поднимается странное, но приятное волнение.

— Ладно, — сказал он себе, сжимая шар в руках. — Просто потрясу его и загадаю. Что плохого в желании?

Гарри закрыл глаза и представил в голове то, чего он хотел. Он вспомнил, как Дурсли всегда оставляли его без подарков, как они усаживались за праздничный стол, оставляя его в чулане. Ему всегда хотелось уюта и тепла в доме, где его ждали бы родные. Где была бы ёлка, украшенная гирляндами, камин, подарки, вкусная еда… и главное — знать, что он кому-то нужен.

— Я хочу, чтобы у меня было идеальное Рождество, — прошептал он, крепко зажмурив глаза.

Мальчик потряс шар, и снег внутри закружился быстрее, чем обычно. Казалось, свет внутри шара стал ярче, а воздух вокруг наполнился тихим, еле уловимым звоном, словно рождественские колокольчики зазвенели где-то далеко. Гарри открыл глаза, но ничего не изменилось. Шар выглядел так же, как и раньше.

— Это всё? — пробормотал он, чувствуя себя разочарованным. Он поставил шар на тумбочку у кровати и лёг обратно на подушку, решив, что, возможно, Гермиона была права.

Но в комнате что-то определённо начало происходить. Гарри не сразу понял, что именно. Сначала появился лёгкий аромат — запах хвои и имбирных пряников. Потом он заметил, как его кровать вдруг стала мягче, а подушка — пушистее. Гарри сел, осматриваясь.

Спальня изменилась. Под потолком были развешены гирлянды. В пустом ранее углу теперь стояла большая ёлка, украшенная блестящими шарами и звёздами. На тумбочке рядом с снежным шаром появилась тарелка с пряниками, печеньем и стакан теплого молока.

Гарри замер. Казалось, что его желание начинает сбываться. От волнения у него разыгрался аппетит. Он выпил всё молоко и съел несколько пряничных человечков, а потом задремал, погруженный в мечты.

***

Когда Рон вернулся в спальню и обнаружил, что кто-то установил в ней елку, а его друг спит, он тихо шагнул к кровати Гарри, стараясь не издавать ни звука. Он смотрел на снежный шар, стоявший на тумбочке. Шар притягивал взгляд, словно манил к себе. Внутри него всё так же кружился снег, и миниатюрный Хогвартс выглядел особенно волшебно в мягком свете комнаты.

Рон осторожно взял шар в руки, оглядываясь, чтобы убедиться, что Гарри спит. Шар был прохладным на ощупь, и Уизли почувствовал лёгкое волнение. Гермиона, конечно, говорила, что всё это глупости, но Гарри наверняка уже что-то загадал. Чем Рон хуже?

Он сжал шар в ладонях, слегка потряс его и прошептал:

— Я хочу, чтобы на этот раз мой рождественский подарок был чем-то особенным, тем, что я действительно хочу.

Снег внутри шара вдруг закружился быстрее, чем раньше, словно подчиняясь его словам, а миниатюрный Хогвартс на мгновение засиял, как будто там зажглись сотни крошечных огоньков. Рон замер, глядя на это волшебное зрелище, а потом аккуратно поставил шар обратно на тумбочку. Вдруг ему послышался звук, похожий на шелест бумаги. Так обычно «звучат» разворачиваемые подарки.

Осмотревшись вокруг, он не заметил никаких подарков. Их не было ни у его кровати, ни под елкой. Шар тоже стал выглядеть обычно. Всё было как прежде.

— Ладно, наверное, мне показалось… — пробормотал он, чувствуя лёгкое разочарование. — Скорее всего, Гермиона была права.

Рон поставил шар обратно и сел на свою кровать, не сводя взгляда с окна. Снег за окном продолжал идти, а комната казалась особенно тихой, как будто сама ночь чего-то ждала.

***

Рождественский ужин удался на славу. Столы в Большом зале буквально ломились от разнообразных праздничных блюд: жареной индейкой, пудингом с тёплым соусом, гигантскими мисками с картофельным пюре, пирогами с начинкой и, конечно же, волшебными хлопушками, которые взрывались с громкими хлопками, разбрасывая подарки и искры.

Гарри и Рон смеялись, наблюдая, как из одной хлопушки вылетели живые белые мыши, которые тут же начали бегать по столу, вызывая взрывы хохота у гриффиндорцев. Из другой хлопушки выпрыгнула контр-адмиральская фуражка, которую гордо водрузил на голову Хагрид, вызвав громкие аплодисменты.

Шляпа, украшенная цветами, неожиданно досталась Дамблдору. Старый директор с энтузиазмом снял свой привычный колпак и надел этот головной убор, который совершенно не сочетался с его длинной серебристой бородой, что вызвало новый всплеск смеха за столами.

— Прекрасно, просто прекрасно! — смеялся Дамблдор, подмигивая ученикам и обмениваясь шутками с профессором Флитвиком.

Профессору Снейпу, к своему явному неудовольствию, достался изящный чёрный цилиндр. Он попытался оставить его на столе, но Дамблдор настоял, чтобы он надел его. Под неодобрительным взглядом директора Снейп нехотя подчинился.

— Вам очень идёт, Северус, — хитро заметила профессор Макгонагалл, с трудом сдерживая улыбку.

— Это просто нелепо, — сухо бросил Снейп, но цилиндр, как ни странно, действительно придавал ему элегантности.

Гарри и Рон, как и все остальные, ели до отвала, смеялись, обменивались шутками и разглядывали свои подарки. К тому моменту, как они поднялись из-за стола, их руки были заняты всякой всячиной, вылетевшей из хлопушек. Кроме того, Гарри держал подмышкой альбом с колдографиями родителей, подаренный Хагридом.

Когда мальчики выходили из Большого зала, довольные и сытые, Рон ещё раз оглянулся на Дамблдора, который продолжал веселиться в своей цветочной шляпе, и хихикнул:

— Если бы кто-нибудь сказал мне, что увижу директора в таком виде, я бы не поверил.

— А Снейп в цилиндре? Это было… неожиданно, — добавил Гарри с улыбкой.

За пределами зала они остановились, чтобы попытаться рассовать свои подарки по карманам мантий. Для этого Гарри пришлось вытащить снежный шар, который он взял с собой из башни, побоявшись оставить его там без присмотра.

И тут, как всегда бывает в подобных историях, появился тот, кого не ждали.

— Так-так, — раздался хорошо знакомый низкий голос, заставивший обоих мальчиков вздрогнуть.

Из тени, словно материализовавшись из воздуха, появился профессор Снейп. Уже без цилиндра, но раздражение от вечеринки осталось при нём. Он навис над Гарри и Роном, как грозовая туча, и его взгляд тут же упал на снежный шар в руках Гарри.

— Откуда у первокурсников такой необычный артефакт? — медленно произнёс Снейп. — От него так и фонит сильной магией.

Гарри застыл, не зная, что сказать, но профессор не дал ему времени на размышления. Длинные бледные пальцы зельевара мгновенно перехватили шар.

— Профессор, это просто… игрушка! — быстро проговорил Рон, пытаясь спасти положение.

— Игрушка? — Снейп приподнял бровь, с интересом разглядывая шар. — Только очень глупые дети могут взять в руки неизвестный магический артефакт, не зная, как он работает. А ещё глупее — таскать его с собой в карманах, словно это какая-то безделушка.

— Мы… не знали, — начал Гарри, но замолк под тяжёлым взглядом Снейпа.

— Конечно, вы не знали, — иронично, даже, скорее, ядовито, произнёс Снейп. — Не знали потому, что не утруждаете себя размышлениями. Ваша безрассудность, Поттер, просто поражает.

Снейп сделал паузу, словно собираясь сказать что-то ещё, но вместо этого молча повернулся и направился прочь, держа снежный шар в руках.

— Эй! Это наш шар! — воскликнул Рон, делая шаг вперёд.

— Ваш? — Снейп остановился и обернулся. — Пока он побудет у меня. Если хотите вернуть его, обратитесь к директору. Хотя я сомневаюсь, что он одобрит такое решение.

С этими словами профессор скрылся в коридоре, ведущем в подземелья.

— Ну и змея… — пробормотал Рон, глядя вслед профессору.

Гарри ничего не ответил. По большому счёту его желание сбылось, пусть и не совсем так, как он хотел. Это Рождество было лучшим в его жизни.

Вместо сказочного праздника в уютном доме он провёл праздник в Хогвартсе, с настоящим другом, окружённый теплом и заботой преподавателей. За рождественским столом в Большом зале он почувствовал себя частью большой семьи. Идеальное Рождество — это не богато украшенная ёлка, а близкие люди, с которыми праздник становится по-настоящему особенным.

***

В личной гостиной декана Слизерина царила тишина. Каменные стены, холодные и суровые, отражали тусклый свет от потрескивающего камина. Северус Снейп сидел в высоком кресле, опустив плечи и задумчиво глядя на небольшой стеклянный шар, который он держал в руках. Внутри шара кружился снег, осыпая миниатюрный Хогвартс. Снежинки притягивали взгляд, но Северус их почти не замечал. Его мысли были где-то далеко, глубоко в прошлом.

Он провёл пальцем по гладкой поверхности шара, и его взгляд задержался на надписи на подставке: "Потряси меня в канун Рождества, загадай желание, и оно исполнится".

Желание. Такое простое слово, но оно звучало в его голове чем-то чуждым, почти нелепым. Он не желал ничего для себя уже много лет. Желания были роскошью, которую он не мог себе позволить. Снейп горько усмехнулся, вспомнив, как в детстве, ещё в дни, когда он был маленьким мальчиком, подобный шар был пределом его мечтаний.

Он закрыл глаза, и перед ним всплыл старый, давно забытый образ: маленький Северус, сидящий в углу их убогой гостиной в доме в Паучьем тупике. В углу стояла кривоватая и потрепанная жизнью ёлка, украшенная старыми, облезлыми игрушками, но ему она казалась красавицей. Он тогда мечтал, что под ней найдёт свой особенный подарок — снежный шар, простой, не волшебный. Но шара не было, впрочем, как и других подарков. С такими родителями было глупо надеяться на что-то.

Северус открыл глаза и снова посмотрел на шар. Как давно он позволял себе мечтать? Ни о мести, ни о выполнении долга, который сам на себя возложил, а о чём-то простом, человеческом?

"Пусть в моей жизни хоть что-то станет лучше" — это всё, что он мог бы попросить. Но что именно? Что в его жизни можно улучшить?

Снейп горько усмехнулся, снова обращаясь к себе в мыслях: "Я уже столько лет заперт в этих подземельях, своём персональном Азкабане. Здесь вместо дементоров из меня выкачивают силы эти маленькие негодяи. Они ненавидят меня, боятся меня, высасывают из меня жизнь. День за днём, год за годом. А что, если пожелать освободиться? Уйти, уволиться, уехать?.. Что-то всё желания на одну букву у меня…"

Северус знал, что это невозможно. Он не мог уйти из Хогвартс, пока здесь учится Гарри Поттер — сын Лили. Пока в этом мире есть хоть что-то, что связывает его с её памятью.

Снейп тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри него растёт усталость. Он знал, что не сможет уйти, но отчаянная надежда всё же цеплялась за эту надпись на подставке. Может быть, хотя бы этот раз? Может быть, хотя бы этот глупый магический артефакт даст ему то, что он не осмеливался просить?

Он крепче сжал шар в руке, а затем, словно принимая решение, потряс его. Снег внутри закружился, закрыл миниатюрный Хогвартс белой пеленой, и Снейп тихо произнёс:

— Пусть в моей жизни хоть что-то станет лучше.

Его голос прозвучал устало, почти шёпотом, и эхом отразился от холодных стен комнаты. Шар в его руках вдруг засветился мягким, тёплым светом, и на мгновение Снейпу показалось, что холод гостиной отступил. Он сидел, не отрывая взгляда от шара, чувствуя, как внутри него борются детская надежда и скептицизм взрослого. Что-то изменится? Или это просто игрушка?

Свет в шаре постепенно угас, и комната вновь погрузилась в привычный полумрак. Снейп продолжал сидеть, чувствуя, как в душе поднимается привычная волна горечи.

"Ничего не изменится", — подумал он, поставив шар на стол рядом с креслом. Но в глубине души, в самом далеком её уголке, где-то там, где жил ребёнок, когда-то мечтавший о снежном шаре, все еще тлела искра надежды.

***

Рон ворочался в своей кровати, укрытый тёплым одеялом, но сон, который ему снился, был совсем неуютным. Всё началось с радостного утра Рождества: он стоял в центре комнаты, окружённый горой подарков в яркой упаковочной бумаге.

— Это всё мне? — с восторгом спросил Рон, оглядывая невероятное множество коробок и свертков.

Он начал развязывать ленточки, срывать обёртки, и из каждой коробки появлялось что-то невероятное: отличная метла, новые зачарованные шахматы, целый набор вкусняшек из «Сладкого королевства». Он продолжал открывать подарки, чувствуя себя счастливым как никогда. Но вскоре радость потихоньку начала угасать.

Рон вдруг заметил, как его братья, близнецы Фред и Джордж, с улыбками на лицах надели свои вязаные свитера, каждый с аккуратной буквой на груди: «Ф» и «Д». Перси, всегда такой чопорный, уже тоже натянул свой свитер и поправлял его, как будто пытался выглядеть солиднее. Даже Гарри раскрыв свой подарок, и, к удивлению Рона, получил зелёный свитер с золотой буквой «Г» — подарок от его мамы.

Рон оглянулся вокруг, но своего свитера он не нашёл. Его сердце сжалось от тревоги.

— Где мой? — пробормотал он, пытаясь найти его в куче других подарков.

Его братья и Гарри совершенно не замечали его смятения. Они смеялись, перекидывались шутками, а Рон стоял в стороне, чувствуя себя брошенным и позабытым.

Он разбросал в стороны разорванную упаковочную бумагу, но ничего не нашёл. Не было ни свитера, ни пирожков, и даже записки с привычными тёплыми словами. Ничего.

— Что происходит? — произнёс он вслух, но ответа не последовало.

Гора подарков перед ним вдруг начала меркнуть, словно теряя яркость и четкость очертаний. Все эти вещи, о которых он мечтал, внезапно показались пустыми, бессмысленными. Он почувствовал, как внутри него поднимается неприятное ощущение — глухая, холодная пустота.

В этот момент Рон проснулся и резко сел на кровати, с трудом переводя дыхание. Его сердце всё ещё бешено колотилось. Он обвёл взглядом спальню, освещённую мягким светом утра. За окном падал снег, а в ногах его кровати лежала небольшая стопка подарков.

Мальчик глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Это был всего лишь сон!

Рон потянулся к подаркам, и первым делом увидел свёрток из знакомой коричневой бумаги, подписанный знакомым почерком мамы, немного небрежным, но излучавшим море заботы и любви. Он осторожно развернул упаковку и, конечно же, там был её фирменный самовязанный свитер. На этот раз он был красным, с золотой буквой «Р» на груди. Рон провёл пальцами по шерсти, ощущая тепло, которое исходило от этого простого, но такого важного подарка.

Рядом лежал кулек пирожками. Едва ощутив их запах, Рон тут же вспомнил дом, кухню, мамин голос, вспомнил, как ему было больно во сне, когда он понял, чего лишился. Он осознал, насколько сильно ошибался, и,

крепко прижав к себе свитер, почувствовал тепло материнской любви. Этот свитер был не просто одеждой — он был выражением заботы Молли, её желания, чтобы все её дети чувствовали себя любимыми, несмотря ни на что.

— Прости, мам, — прошептал он, ощущая внезапную волну стыда за свои прежние мысли.

Всё, что он когда-то считал обыденным — её свитера, её пирожки, даже её привычные нотации — вдруг показалось ему бесценным. Любовь, которую она вкладывала в каждый шов, в каждую строчку, была важнее любых подарков.

Рон надел свитер и улыбнулся, глядя на своё отражение в зеркале. Это был не просто подарок. Это было напоминание о том, что он не забыт и не лишний. Он был частью семьи, которая любила его, несмотря ни на что. Рон получил то, что пожелал, свой особенный подарок, то, что он действительно хотел.

***

Рождественским утром Гарри, набравшись храбрости, отправился в подземелья, чтобы попросить профессора Снейпа вернуть ему снежный шар. Он знал, что это может обернуться неприятным разговором, но что-то тянуло его обратно. Может, не сам шар, а желание понять, почему Снейп был таким, каким его знали все, и таким, каким он показался Гарри накануне.

Снейп встретил его, как и ожидалось, с раздражением.

— Поттер, разве на Гриффиндоре не учат хотя бы базовым манерам? Или вы решили, что праздничное утро — идеальное время для вторжения в мои личные покои?

Его голос был холодным, но Гарри почти не слушал. Его внимание привлекло нечто, что он заметил на каминной полке. Там, среди нескольких книг и свитков, стояла фотография в простой рамке. Лили. Гарри мгновенно узнал её. Это было то же изображение, что он видел в своём альбоме, подаренном Хагридом.

Гарри замер, словно забыл, зачем пришёл.

— Вы… вы были знакомы с моей мамой? — вырвалось у него прежде, чем он успел себя остановить.

Снейп резко обернулся, его взгляд стал колючим.

— Это не ваше дело, Поттер, — отрезал он.

Но Гарри не отступил, как, возможно, ожидал профессор. Он сделал шаг вперёд, смотря на Снейпа широко распахнутыми глазами — глазами Лили.

— Пожалуйста, расскажите мне о ней, — сказал он, и в его голосе звучала такая искренность, что сердце Снейпа дрогнуло. — Правда, что она была доброй и заботливой?

Гарри смотрел на Северуса широко распахнутыми полными надежды, а Северус застыл. Внутри него будто что-то сломалось. Лязгнули цепи, которыми он так давно сковал своё сердце. Дышать стало легче, и боли стало меньше. Он пытался собраться, но слова Гарри снова пронзили его:

— Вы можете рассказать о ней? — еще раз, но уже тише, повторил Гарри, побаиваясь того, что Снейп замер с непонятным выражением на лице. — Вам плохо, профессор? Что мне сделать?

Голос ребенка был полон искренней заботы и тревоги.

Северус хотел отмахнуться от мальчишки, сказать что-нибудь колкое, но вместо этого услышал собственный голос:

— Да, я знал вашу мать.

Эти слова дались ему нелегко, но откуда-то пришло ощущение, что их надо было произнести. Дальше всё стало проще.

Гарри слушал молча, не перебивая, когда Снейп, сидя в своём кресле, рассказывал о Лили. О том, какой она была. О её доброте, её силе, её умении видеть лучшее даже там, где этого никто не замечал. Голос профессора был ровным, но в нём звучало что-то ещё — что-то такое, что мапльчик никогда раньше не слышал.

Когда Гарри наконец покинул подземелья, он уносил с собой в гриффиндорскую башню снежный шар, много того, что он узнал своей матери, и собственную убежденность в том, что профессор Снейп совсем не такой, каким кажется.

А когда Северус остался один. Он посмотрел на дверь, за которой исчез Поттер, и вдруг понял, что впервые за долгие годы не испытывает прежнего гнетущего чувства одиночества. Он видел в глазах настырного гриффиндорца, что тот точно не оставит его в покое.

Снейп хмыкнул, вспоминая снежный шар.

— Нужно было чётче формулировать своё желание, — пробормотал он, а затем, неожиданно даже для себя, улыбнулся.

***

Когда в Хогвартс вернулась Гермиона, Гарри и Рон тут же поведали ей о своих приключениях.

— Я понял, — закончил рассказ Гарри. — Этот снежный шар не исполняет желания, он помогает каждому понять, что важно именно для него. Истинное чудо Рождества — это не подарки, не богатый стол и не красивая ёлка. Это близкие люди, их тепло, их забота. И это осознание ценности того, что у нас уже есть.

Рон и Гарри переглянулись. Каждый из них подумал о своём, но они оба чувствовали одно: этот Рождественский праздник действительно был особенным.

Christmas Carols — Carol of the Bells.mp3

PS Кстати, я не планирую выкладывать все эти истории на фикбук. Они только для вас. Выберем голосованием только одну самую лучшую и я там её опубликую.