Kass2010

Глава 27. «Важные персоны»

Added 2025-11-04 05:57:00 +0000 UTC

Серое небо висело низко, почти касаясь купола Исаакиевского собора, а уличные фонари уже зажглись, хотя до полной темноты оставалось ещё часа два. Их жёлтый свет дрожал в лужах на мокром асфальте, создавая иллюзию тёплых островков в холодном мире.

— Мерлин как красиво... — выдохнул Рудольфус, оглядывая простор Невы. — Лучше Темзы!*

Рабастан застыл, задрав голову, разглядывая громаду Исаакиевского собора.

— Невероятно, никогда такого не видел, — пробормотал он. — Какая монументальность, высота... а эти колонны...

Северус же обратил внимание на памятник, у подножия которого они стояли. Всадник на вздыбленном коне, застывший в вечном порыве к Неве, производил впечатление застывшей мощи.

— Руский царь? — спросил он.

— Да, Пётр Первый,— спросил он подтвердил Антон, натягивая капюшон мантии глубже на лицо. Осенняя морось, которую и дождем не назвать, проникала повсюду. — Этот памятник все назфают "Медный всадник". Видите там здания? — он указал на величественные строения, обрамлявшие площадь. — Там Сенат, и там же расположены Магический Собор и библиотека. Но сначала лучше домой — обсохнуть и переодеться.

— Домой? — переспросил Рудольфус, отрывая взгляд от Невы.

— У нашей семьи есть квартира на Невском проспекте, — объяснил Антон, сворачивая с площади. — В прошлый раз я не останавливался там, не хотел чтобы меня увидели до заседания Совета, да и отец только что умер тогда. Было бы тяжело там побывать. А сейчас... Сейчас уже все знают, что я вернулся, что род Долоховых не угас. Можно действовать открыто.

Они пошли по Адмиралтейскому проспекту мимо магловских автомобилей и троллейбусов, которые осторожно двигались по мокрому асфальту. Антон отмечал дорогие памяти места. Вот снова Адмиралтейство, вот Зимний дворец, чьи окна тускло светились в сумерках. Всё было на месте, но осенняя сырость делала всё каким-то размытым, нереальным, казалось, принадлежащим другой жизни.

— Масштабы... — пробормотал Рабастан, вертя головой. — В Лондоне всё гораздо компактнее.

— Петербург строился не для удобства, а для величия. Каждая перспектива должна была поражать воображение, — кивнул Антон, поворачивая на Невский проспект, где даже в ноябрьскую непогоду кипела жизнью.

Маглы двигались по нему и в своем транспорте, и пешком, торопливо пробегая мимо, стремясь укрыться от дождя. Витрины магазинов и кафе светились тёплым светом, манили уютом и теплом.

Дом Долоховых находился в самом центре проспекта, между Большой Морской улицей и Мойкой. Пятиэтажное здание в стиле позднего барокко выделялось среди соседних богатым декором фасада и широкими окнами, но они все были темными. Похоже, что весь дом был не обитаем, а магловские прохожие словно не замечали его. Дом явно был скрыт чарами.

— Ты же говорил квартира, а это целый дом, — удивился Рабастан, разглядывая фасад.

— Квартира, дом, какая разница? — усмехнулся Антон, доставая из кармана старинный ключ — тяжёлый, латунный, с замысловатой бородкой.

Замок повиновался сразу, заскрипел, но поддался. Дверь открылась, выпуская наружу запах непроветренного помещения, старого дерева и слабый аромат когда-то там горевших свечей.

— Добро пожаловать в столичную резиденцию Долоховых, — сказал Антон, переступая порог.

Дом оказался просторным и богатым, но запущенным. Вероятно покойный граф здесь совсем не жил, и это чувствовалось во всём. Но магическая защита работала: никто не смог проникнуть внутрь, ничего не было украдено или повреждено.

Антон взмахнул палочкой, и свечи в люстрах зажглись одна за другой, заливая комнаты тёплым светом. Ещё несколько заклинаний — и воздух очистился, пыль исчезла, а каминах вспыхнул огонь.

— Впечатляюще, — оценил Рудольфус, оглядывая парадную гостиную. Высокие потолки, лепнина, паркетные полы, старинная мебель — всё говорило о вкусе и достатке хозяев.

— Здесь библиотека отца, — сказал Антон, проходя в следующую комнату. — Там его кабинет, лаборатория... Гостевые комнаты на следующем этаже. Располагайтесь, выбирайте любые. Горячую воду я организую через полчаса.

Британцы разошлись по дому, изучая помещения и выбирая себе спальни. Антон же остался в гостиной, стоя посреди комнаты и оглядывая знакомую обстановку.

Вот кресло, в котором любил сидеть отец, читая вечерние газеты. Вот стол, за которым они с Алексеем на каникулах готовили домашние задания из Колдовстворец. Вот портрет одной из его прапрабабушек кисти известного магловского портретиста Фёдора Рокотова. Портрет не был волшебным. В Магической Руси создание таких портретов не приветствовалось. Всё было на своих местах, но сам хозяин больше никогда не вернётся.

— Тяжело? — спросил Рудольфус, появляясь в дверях.

— Да, — честно ответил Антон. — Думал, что уже прошло время с похорон и я готов к возвращению. Но каждый предмет здесь помнит того мальчишку, которым я был. А того мальчишки больше нет.

— Он есть, — неожиданно сказал Руди. — Просто он повзрослел и многое пережил. Это не значит, что он исчез.

Антон посмотрел на него с удивлением. Старший Лестрейндж редко позволял себе такие личные высказывания.

— Возможно, — согласился он. — Но сейчас нам нужно думать о деле. Пора ужинать и планировать следующие шаги.

Северус вернулся из своих исследований дома явно впечатлённый.

— У вас здесь такая лаборатория! — воскликнул он. — Такого оборудования я не видел даже в Хогвартсе. А книги... сколько же редких изданий!

— Отец всю жизнь собирал библиотеку, до него дед, до него прадед, — объяснил Антон. — И лабораторию тоже совершенствовали от поколения в поколение. Николай Матвеевич Долохов был талантливым зельеваром и исследователем. Жаль, что умер.

Повисла неловкая тишина. Антон отвернулся к окну, глядя на огни Невского проспекта. Дождь всё лил, превращая асфальт в зеркало, отражающее свет фонарей и витрин.

— Простите, — сказал Северус. — Я не хотел...

— Всё в порядке, — перебил его Антон. — Сейчас важно другое — найти тех, кто во всём виноват.

***

Для ужина Антон снова выбрал "Ресторацию Палкина" — нравилось ему это место.

Заведение встретило их теплом, приглушённым светом и ароматами, от которых текли слюнки. Зал был разделён на небольшие уютные секции тяжёлыми портьерами, что обеспечивало уединённость.

Метрдотель, пожилой мужчина в безупречном фраке, судя по тому с какой улыбкой он двинулся к Антону, его узнал.

"Наверное были снимки в газетах", — он.

— Граф Долохов! — воскликнул он, пытаясь скрыть удивление. — Какая приятный сюрприз! Мы рады вас видеть!

— Здравствуйте, — ответил Антон. — Столик на четверых, желательно в месте потише.

— Конечно, конечно! — засуетился метрдотель, проводя их к угловому столику. — Что будете заказывать? Борщ украинский сегодня превосходен, солянка мясная тоже. Из горячего рекомендую телятину по-орловски и щуку в сметане.

Британцы довольно скептически отнеслись к незнакомым названиям, но доверились выбору Антона, так как он много раз угощал их русскими блюдами и все они были очень вкусными.

Вскоре на столе появились дымящиеся тарелки, и даже Северус, которому обычно было почти все равно, чем питаться, признал, что еда великолепна.

— Никогда не думал, что могу получать такое удовольствие от свёклы, — пробормотал он, доедая борщ.

— А я давно привык к квашеной капусте, — ухмыльнулся Рудольфус, отправляя в рот щедрую горсть солений.

Рабастан был слишком занят телятиной, чтобы комментировать, но его довольный вид говорил сам за себя.

Сам Антон ел машинально, время от времени поглядывая по сторонам. Ресторация была полна — за столиками сидели хорошо одетые господа и дамы, обсуждавшие дела и сплетни. И вдруг его внимание привлёк знакомый смех из соседней секции.

Зубов.

Антон замер с ложкой на полпути ко рту разглядывая его. Годы изменили этого человека, но не в лучшую сторону. Некогда открытое лицо стало хитрым и жёстким, глаза стали холодными и расчётливыми. Дорогая мантия, колдовской перстень, массивное кольцо с печаткой, самодовольная улыбка — всё говорило о том, что Зубов процветает.

Он сидел с двумя спутниками — один был тучным мужчиной средних лет, которого Антон не узнал, второй оказался Тарасом Потёмкиным. Тот тоже изменился: похудел, щёки ввалились, а в глазах появилось что-то крысиное и беспокойное.

— ...департамент доволен нашей работой, — говорил Зубов, не понижая голоса. — Особенно прибылями от торговли с немцами. В следующем году планируем расширить поставки зелий.

— А что с французскими контрактами, Руслан Игнатьевич? — спросил тучный незнакомец.

— Пока приостановлены. Слишком много внимания от Международной Конфедерации. Но это временно.

— Жаль, жаль, что пока нам не удалось в Совете провести свою небольшую революцию... Кто знал, что эта тварь Долохов окажется живым... — Потёмкин хмыкнул в салфетку.

— Тарас Григорьевич, не здесь! — отрезал Зубов. — Но ничто не помешает нашим планом, я уверен. Выпьете ещё вина?

Антон сжал ложку в кулаке так, что та погнулась. А от магического напряжения за столом звякнули бокалы. Вот они, убийцы его лучшего друга, сидят в паре метров от него и спокойно обсуждают свои дела. Хочется вскочить, схватить и одного и второго за горло и...

— Антон, — на русский манер тихо позвал его Рабастан. — Что-то не так?

— Ничего, — сквозь зубы ответил Антон. — Просто узнал старых... знакомых.

Рудольфус проследил его взгляд и понимающе кивнул.

— Они?

— Двое из них.

— Что будем делать?

— Пока ничего. Слушать и запоминать.

Но больше ничего интересного не прозвучало. Зубов и Потемкин со своим спутником закончили ужин и направились к выходу. Проходя мимо их секции, мельков взглянул на сидевших за столом, но его больше заинтересовали англичане. Узнавания Долохова не произошло.

Когда они скрылись за дверью, Антон откинулся в кресле и выдохнул.

— Живут в достатке и чувствуют себя в полной безопасности, — сказал он.

— А этот Потёмкин неприятный тип, — заметил Рабастан.

— У кого нет советси по определнию не может быть приятным, — мрачно усмехнулся Антон и подозвал метродотеля.

— Уверен, что вы все про всех знаете, поделитесь мнформацией о господах, что только что вышли. Меня интересуют Зубов и Потёмкин, — небольшой кошелек с золотыми червонцами перекочевал из руки волхва в карман метродотеля.

— Господин Зубов важная персона, с высочайшими чиносниками чаёвничает. Говорят, торговые дела у него процветают.

— А Потёмкин?

— Тарас Григорьевич при Руслане Игнатьевиче состоит, помощником каким-то там. Семейное состояние почти растратил. Любитель он до карт и женщин. Но Зубов его держит при себе, видимо, нужен для чего-то.

— Понятно. А что нынче вообще говорят? Довольны ли жизнью?

Метродотель понизил голос.

— Ваше сиятельство, вы же понимаете — о таких вещах открыто не говорят. Но люди помнят. Помнят, те времена, когда честь и благородство что-то значили. А теперь... — он махнул рукой. — Теперь важны только связи и деньги.

***

Четверка вернулась домой, когда морось сначала первратилась в дождь, а потом в дождь со снегом. Невский проспект блестел от влаги, отражая огни витрин и фонарей. Редкие прохожие с зонтами автомобили с включёнными фарами спешили домой.

В особняке Долоховых уже было тепло и уютно — заклинания, активированные Антоном поддерживали комфортную температуру.

— Завтра начнём серьёзную работу, — сказал Антон, опускаясь в отцовское кресло. — Мне нужно попасть в Магическую библиотеку и изучить архивы. Северус, ты пойдёшь со мной. Рудольфус, Рабастан — вы займётесь наблюдением за Зубовым и Потёмкиным. Нужно выяснить их распорядок дня, с кем они встречаются, где бывают.

— А как же Орлов? — спросил Рудольфус.

— Сначала нужно выяснить где он и что с ним. Мы соберем всю возможную информацию, которая нам может пригодится и потом будем действовать.

— Какую информацию вы надеетесь найти? — поинтересовался Северус. — Прошло столько лет...

— Хочу попробовать нацти тех, кто занимался расследованием смерти Алексея. Возможно у него брали кровь, и в её составе могло что-то обнаружиться.

Рабастан встал и подошёл к окну, глядя на огни проспекта.

— А если мы ничего не найдёте?

Антон поднялся из кресла и подошёл к портрету деда, висевшему над камином. Строгое лицо смотрело с холста, словно ожидая ответа.

— Тогда и решим как с ними поступить.

За окном ветер усилился, завывая между домами и гоняя по мостовой опавшие листья. Петербург спал, укутанный дождём и снегом, не подозревая, что в одном из домов на Невском проспекте четверо мужчин планируют воскресить призраков пятнадцатилетней давности.

Антон долго не мог заснуть в своей старой спальне. Лёжа в кровати, он слушал знакомые звуки ночного особняка — скрип половиц в коридоре, шум ветра, гул автомобилей на проспекте. Всё это было таким родным и одновременно таким чужим.

Он думал об Алексее, о том последнем дне, когда они виделись. Они были так молоды, так счастливы, полны надежд... Если бы тогда Антон внимательнее прислушался к его спору с отцом, если вмешался, не дал произойти дуэли...

Он думал об этом много-много раз. Но сожаления не изменят прошлого. Зато можно изменить настоящее. И завтра он начнёт охоту на тех, кто разрушил его жизнь, кто почти погубил род Долоховых и был виновен в смерти его лучшего друга.

В конце концов, усталость взяла своё, и Антон заснул под мерный стук дождя по окнам. Ему снился летний Петербург его юности — солнечный, радостный, полный надежд. Но даже во сне он знал, что того города больше нет, что он остался только в памяти и что завтра ему придётся иметь дело с совсем другим Петербургом — холодным, жёстким и равнодушным к чужой боли.

Утром, дом встретил его тишиной. Антон мысленно сжал в кулаке все воспоминания и всю боль, они не станут его слабостью, он превратит их в оружие.

=======

*Максимальная ширина Темзы в пределах Лондона составляет примерно 300-400 метров, а ширина Невы в границах Санкт-Петербурге колеблется в диапазоне 200-400 метров, а я то думла, что Нева шире...