Kass2010

Глава 25. Где Северус недоволен

Added 2025-09-26 18:20:54 +0000 UTC

После того как Люпин покинул замок, Альбус Дамблдор направился в подземелья. Разговор с Северусом был неизбежен, и директор понимал, что предстоящая беседа потребует от него всего дипломатического мастерства.

Дверь в покои зельевара была не просто заперта. Вход был окружен плотной магическкой защитой. Наверняка ьам были какие-то родовые чары Принцев, и пытаться пройти сквозь них было чревато неприятными последствиями. Поэтому Дамблдор остановился перед дверью и постучал.

— Северус, мне нужно с тобой поговорить.

Несколько секунд тишины, затем дверь медленно отворилась. Снейп стоял на пороге, его черные глаза горели холодным огнем.

— Альбус, — произнес он ледяным тоном. — Как неожиданно. Полагаю, вы пришли объяснить, каким образом оборотень оказался в школе и почему мой сын стал объектом его... внимания?

— Можно войти? — мягко попросил Дамблдор. — Думаю, нам стоит обсудить ситуацию спокойно.

Снейп отступил, пропуская директора в гостиную. Камин потрескивал, отбрасывая танцующие тени на книжные полки и зелье-варочное оборудование. Зельевар не предложил гостю сесть, сам остался стоять у камина, скрестив руки на груди.

— Северус, — начал Дамблдор, самостоятельно устраиваясь в кресле, — я понимаю твое беспокойство, но Ремус не хотел причинить вред мальчику. Он просто...

— Просто что? — перебил Снейп, его голос звучал опасно тихо. — Просто пытался внушить Аурелиусу, что его жизнь неправильная? Что семья, которая его любит, каким-то образом хуже воспоминаний о людях, которых он едва помнит?

Дамблдор вздохнул, поправляя очки:

— Ремус потерял очень многих друзей во время войны. Встреча с Гар... с Аурелиусом пробудила в нем болезненные воспоминания. Возможно, он проявил излишнюю эмоциональность, но его намерения были самыми лучшими.

— Его намерения, — процедил Снейп, — ровно как и ваши, Альбус, не имеют никакого значения. Важен результат. А результат таков: мой сын в течение нескольких дней подвергается давлению со стороны людей, которые считают, что знают, как ему лучше жить.

Дамблдор наклонился вперед, его голубые глаза смотрели с отеческой теплотой:

— Северус, я никогда не подвергал сомнению то, что ты прекрасный отец для мальчика. Аурелиус выглядит счастливым. Но разве не естественно, что люди, которые знали его родителей, хотят поделиться с ним воспоминаниями?

— Воспоминаниями? — Снейп коротко рассмеялся. — Люпин не делился воспоминаниями, Альбус. Он пытался убедить одиннадцатилетнего ребенка, что его семья дает ему недостаточно любви. Что его имя неправильное. Что он живет не так, как "хотели бы его родители".

— Возможно, Ремус был несколько неосторожен в выражениях...

— Несколько неосторожен? — голос Снейпа стал еще тише, что было плохим знаком. — Хагрид тоже был "несколько неосторожен", когда рассказывал ему о "славном прошлом", упорно именуя его Гарри? А теперь Люпин случайно оказался у вас в кабинете и тоже был "несколько неосторожен", когда внушал ребенку, что мы его недостаточно любим?

Дамблдор встал с кресла и прошелся по комнате, заложив руки за спину:

— Северус, я понимаю твою защитную реакцию. Любой отец поступил бы так же. Но мальчик имеет право знать о своем прошлом, о людях, которые его любили до...

— До того, как попал в мою семью? — Снейп развернулся к директору, его лицо было бледным от гнева. — Позвольте вам напомнить, Альбус, что эти люди, которые якобы его любили, оставили его прозябать в доме тех, кто причинял ему боль годами. Где были все эти "друзья родителей", когда Аурелиус спал в чулане? Где был Люпин, когда мальчика морили голодом?

— Северус, ты знаешь, что обстоятельства были сложными...

— Обстоятельства? — взорвался Снейп. — Единственным сложным обстоятельством было ваше решение бросить ребенка на произвол судьбы! А теперь, когда он счастлив и любим, вы приводите сюда людей, которые хотят вернуть его к "правильной" жизни?

Дамблдор повернулся, его лицо выражало искреннее сожаление:

— Северус, никто не хочет разлучать вас. Речь идет лишь о том, чтобы мальчик знал всю правду о себе. Разве это не справедливо?

— Правду? — Снейп подошел ближе, его темные глаза сверкали. — Какую именно правду, Альбус? Правду о том, что вы оставили его у людей, которые его ненавидели? Правду о том, что никто из этих "друзей семьи" не удосужился проверить, как живет ребенок? Или правду о том, что все эти внезапные визиты — не случайность?

Дамблдор замер, его руки сжались на спинке кресла:

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду...

— Не понимаете? — голос Снейпа стал едва слышным. — Сначала Хагрид случайно встречает Аурелиуса и зовет его к себе на разговор, потом вы случайно рассказываете мальчику его "славном предназначении". Теперь Люпин случайно появляется в школе именно тогда, когда сын начал здесь обживаться.

— Северус, ты становишься параноиком...

— Параноиком? — Снейп шагнул к Дамблдору так резко, что тот невольно отступил. — Тогда ответьте мне на простой вопрос, Альбус. Закончатся ли эти случайные встречи с людьми из прошлого Гарри Поттера? Или стоит ждать визита Сириуса Блэка? Может быть, вы позовете и Петтигрю, если найдете его?

Лицо Дамблдора стало серьезным:

— Северус, Сириус находится в Азкабане, а Питер мертв. Я думаю, ты позволяешь эмоциям затуманивать рассудок.

— Мой рассудок кристально ясен, — произнес Снейп, не отводя взгляда. — И вот что я вам скажу, Альбус. Если не прекратятся эти "случайные" беседы с моим сыном разных личностей о том, что в его жизни все не так, как нужно, Аурелиус будет переведен на домашнее обучение. А я сам покину Хогвартс.

Дамблдор побледнел:

— Северус, ты не можешь этого сделать. Школа нуждается в тебе, ученики...

— Ученики будут рады получить другого преподавателя зелий. А моя семья важнее любых обязательств перед школой. Тем более, что у нас есть варианты. Основатель нашего рода Максимус Принц происходил из семьи Медичи. Так что Аурелиус может отправиться в Италию и учиться себе спокойно в Стрегонторе. А меня туда давно приглашали читать курс по ядам и противоядиям.

— Но мальчик! — Дамблдор сделал шаг вперед, в его голосе появились мольбы. — Подумай о нем! Хогвартс — это место, где он может найти друзей, получить полноценное образование, стать частью магического сообщества...

— Он уже часть магического сообщества, — отрезал Снейп. — Он Принц. У него есть семья, традиции, будущее. И у него есть друзья. К тому же, итальянская магическая школа ничем не уступает Хогвартсу, а во многом даже превосходит его.

— Но изоляция от мира не пойдет ему на пользу...

— Изоляция? — Снейп усмехнулся. — Альбус, у рода Принц обширные связи во всех сферах по всему миру. Если Аурелиус захочет перед ним будут открыты двери в лучшие дома Европы. Мальчик получит блестящее образование и войдет в общество через правильные двери, а не с биркой на лбу "мальчик-который-выжил".

Дамблдор замер, осознав смылс слов зельевара. С этим нужно было что-то делать.

— Северус, пожалуйста, будь благоразумен. В мире есть силы, которые захотят использовать мальчика. Только в Хогвартсе он может быть в безопасности...

— В безопасности? — взорвался Снейп. — От кого? От оборотня, который пытается промыть ему мозги? От вас, который считает, что имеет право решать судьбы всех и каждого?

— Я говорю о Воландеморте, — тихо сказал Дамблдор. — Рано или поздно он вернется. И тогда мальчику понадобится вся защита, которую может дать Хогвартс.

Снейп усмехнулся:

— У нас не школа, а проходной двор. Альбус. Сюда может прийти кто угодно, даже тёмная тварь. Странно считать это место безопасным. И почему я раньше не подумал об Италии... Вот там Аурелиус точно будет в безопасности.

— Северус, Ремус не враг...

— Любой, кто пытается разрушить нашу семью, — враг, — холодно произнес Снейп. — И если вы не можете гарантировать, что таких визитов больше не будет, то Аурелиус покинет Хогвартс. Я вас предупредил.

Дамблдор остановился перед камином, его лицо было освещено играющими языками пламени:

— Северус, я даю тебе слово — больше никого из прошлого без твоего согласия в замке не появится. Но прошу тебя, не лишай мальчика возможности учиться здесь. Хогвартс — это его дом.

— Нет, — твердо сказал Снейп. — Его дом — там, где его семья. А Хогвартс — всего лишь школа.

Дамблдор повернулся, и довольно резко произнес, сменив тон:

— А последствия? Если мальчик покинет Хогвартс, пойдут слухи. Министерство будет вынуждено реагировать. Возникнут вопросы о его местонахождении, о его благополучии...

— Пусть интересуются, — равнодушно ответил Снейп. — История рода Принц началась задолго до основания Министерства. И вы же помните: "никто посторонний не может вмешиваться в дела рода". Это касается и министра и Министерства.

— Но подумай о самом мальчике! — взмолился Дамблдор. — Разве он не должен сам решать, где ему учиться?

— Он прислушивается к моим советам и принимает мои решения, — жестко сказал Северус. — А мое решение таково: либо эти игры прекращаются, либо мы уходим.

Дамблдор устало опустился в кресло:

— Северус, я понимаю твою позицию, но есть вещи, которые сильнее нас и наших желаний. Судьба мальчика связана с судьбой всего магического мира...

— Его судьба связана с его семьей, — прервал Снейп. — И я не позволю никому, даже вам, Альбус, вмешиваться в его жизнь.

— Я даю слово.

— Одно нарушение, директор. Только одно. И мы исчезнем из Хогвартса так быстро, что вы даже не успеете сказать "лимонная долька".

— Я даю слово, но, должен сказать, что ты ошибаешься, Северус, — прошептал Дамблдор, поднимаясь с кресла.

Когда дверь за директором закрылась, зельевар опустился в кресло у камина. Он защитил своего сына. Но вот только Дамблдор не из тех, кто легко сдается.

Снейп заметил на столике письмо от деда, тот просил его зайти. Он что-то узнал и хотел рассказать.

— Принц-касл, кабинет главы рода, — произнес Северус, бросая в камин летучий порох.

***

Когда Снеп вышел из камина в резиденции Принцев, он был взвинчен после разговора с Дамблдором. Его движения были резкими, а лицо мрачным. Октавиус, читавший какой-то древний фолиант, сразу заметил состояние внука.

— Северус? — Лорд Принц отложил книгу. — Что случилось?

— Октавиус, нам нужно поговорить, — напряженно сказал зельевар. — Сеголня в Хогвартс был Ремус Люпин.

— Люпин? — нахмурился Октавиус. — Тот самый, что едва не убил тебя в школе? Что он там делал?

— По приглашению Дамблдора. Официально — чтобы поделиться воспоминаниями о родителях Аурелиуса. Фактически — чтобы убедить мальчика, что вся его жизнь сейчас неправильна.

Лицо Октавиуса потемнело:

— Расскажи подробнее.

Северус коротко, но эмоционально пересказал что знал о визите Люпина и свой последующий разговор с директором. С каждым словом лорд Принц становился все мрачнее.

— Значит, сначала Хагрид, теперь Люпин, — произнес он, когда Северус закончил. — Спланированная попытка оказать давление на мальчика.

— Я поставил Дамблдору ультиматум. Либо это прекращается, либо мы уходим.

— И что он ответил?

— Дал слово, что больше никто не станет встречаться с Аури без моего согласия.

Октавиус поднялся и подошел к окну, заложив руки за спину:

— Слово Дамблдора... Когда-то оно чего-то стоило. Но сейчас? — Он повернулся к внуку. — Я сам его навещу. Пора напомнить ему, что семья Принц не потерпит посягательств на наследника рода.

— Октавиус, возможно, не стоит...

— Стоит, Северус. Более того, происходящее только подтверждает мои подозрения о важности Аурелиуса.

Лорд Принц вернулся к столу и достал из ящика старинный пергамент:

— Помнишь пророчество, о котором я говорил? "В самые тёмные дни явится сын двух отцов. Он станет Светочем для всех. Под его властью магическая Британия обретет мир, благоденствие и величие".

— Помню, — настороженно ответил Северус. — И что?

— А то, что я узнал нечто, что еще раз подтверждает: именно Аури может стать тем самым великим правителем.

Северус резко обернулся, его черные глаза вспыхнули:

— Октавиус, остановись! — взорвался он. — Аури всё это не нужно! Все эти ваши пророчества... Мерлин, да пусть он просто проживет обычную жизнь! Он и так уже успел настрадаться в детстве!

— Северус, — мягко, но твердо сказал Октавиус, — дело не только в пророчестве. То, что произошло с Аурелиусом и Драко Малфоем, — не случайность.

— О чем ты говоришь? — Северус стоял, сжав кулаки, весь напряженный как струна.

— Призраки принцев в Тауэре. Они обменяли детей телами не просто так. — Октавиус развернул свиток пергамента. — Эд и Дик были старшими братьями Бриджит Йоркской, чьим последним живым потомком оказался Аури.

Северус застыл:

— Что?

— Послушай внимательно, — Октавиус расправил пергамент. — Мать принцев-призраков, Елизавета Вудвилл, в браке с королем Эдуардом IV родила троих сыновей и семь дочерей. Самой младшей была Бриджит Йоркская. Когда умер её отец и Ричард III узурпировал трон, ей было всего три года, и она, как и все её братья и сестры, была объявлена незаконнорожденной.

— Продолжай, — хрипло сказал Северус.

— Опасаясь за жизни дочерей, Елизавета перевезла их всех в Вестминстерское аббатство, где семья покойного короля получила убежище. Когда Ричард III погиб, а на троне оказался Генрих VII Тюдор, акт, признававший детей Эдуарда IV бастардами, был отменён. Генрих VII женился на старшей из сестёр — Елизавете.

Октавиус перевел взгляд на внука, как бы давая понять, что вот сейчас будет самое важное.

— Бриджит рассматривалась в качестве одной из двух возможных невест шотландского принца Джеймса, будущего короля Якова IV. Выбор стоял между ней и её старшей сестрой Анной. В качестве невесты шотландского принца была выбрана Анна, а супругом Бриджит Йоркской стал лорд Джефферсон Поттер из Хэрифордшира.

— Поттер? — Северус побледнел еще больше.

— Именно. Он присоединился со своим отрядом к войску Генриха VII перед битвой при Босворте и заслужил милость короля. — Октавиус посмотрел на внука серьезно. — Призраки, независимо от возраста, в котором они умерли, умеют видеть и понимать больше, чем люди. Когда мальчик оказался в Тауэре, принцы почувствовали в нём родную кровь, все о нём узнали. И они решили изменить судьбу маленького Поттера, привлечь внимание к бедственному положению последнего потомка своей сестры таким вот необычным способом.

Северус молчал, его лицо было бледным от потрясения.

— Елизавета Вудвилл считается прародительницей всех королей последующих веков, — продолжал Октавиус. — А через свою дочь Бриджит она является и предком Аурелиуса. Учитывая, что сами Поттеры ведут род от герцогов Певереллов, нет более достойного претендента на роль правителя Магической Британии, чем наш мальчик.

— Политика... — сказал Северус, и в его голосе звучали боль и отчаяние. — Он просто ребенок, Октавиус! Ему одиннадцать лет! Он должен играть в квиддич, учиться заклинаниям, находить друзей...

— И он будет это делать, — спокойно ответил Октавиус. — Никто не говорит о том, чтобы лишить его детства. Но мы должны знать и понимать, что его ждет. Помогать получить те знания и навыки, что будут полезны в будущем. Мы все знаем, насколько плачевно состояние Магической Британии сейчас. Ей нужен тот, кто сможет всех объеденить, дать новый импульс к развитию и благосостоянию.

— А если Аури не захочет? — выкрикнул Северус, не в силах сдержать эмоции. — К примеру, решит профессионально играть в квиддич? Или стать артефактором, зельеваром, рунологом?

— Тогда это будет его выбор, — твердо сказал Октавиус. — Но он должен знать о возможностях и своем наследии. Сама судьба привела его к Принцам, и мы обязаны позаботиться о мальчике.

Северус закрыл лицо руками:

— Обещай мне, Октавиус. Никакого давления. Никаких намёков или обязательств. Пусть Аури будет просто счастливым ребенком.

— Обещаю, — кивнул Октавиус. — Но и ты пойми — Аурелиус особенный юный маг, и Дамблдор чувствует это в нем. Только он не понимает, что именно в нем особенного, верит в то, что мальчик как-то связан с последним Темным Лордом, так как не знает истинного пророчества. Поэтому он пытается получить контроль над Аурелиусом. И он будет такой не один. Мы должны быть готовы защищать Аури и от него, и от всех, кто захочет его использовать.

— Тогда начнем с визита к директору, — мрачно сказал Северус, поднимая голову. — Пора показать ему, что род Принц не потерпит никаких манипуляций с наследником.

Октавиус улыбнулся, и в этой улыбке была сталь:

— Именно. Пора напомнить старику, что он не единственный в Магической Британии игрок, и далеко не главный.