Kass2010

Редкая птица. Глава 2

Added 2025-07-02 18:01:33 +0000 UTC

Глава вторая, в которой происходит беседа с отцом и знакомство с другими родственниками

Жизнь Эдварда Мортмора легко уместилась бы на нескольких страницах фотоальбома. Английский мальчик среднего роста, неспеша идущий с рюкзаком за спиной по улицам Чиппенхэма, выглядел совершенно обычно: серые глаза, светлые волосы, строгий взгляд и чуть сутулые плечи выдавали в нём любителя чтения, а не игр на свежем воздухе.

Чиппенхэм, старинный город в Уилтшире, пусть и небольшой, казался Эду самым уютным местом на свете. Здесь умерла его мать, Элизабет Хёрт, здесь до последнего времени жил с её родителями мистером и миссис Хёрт. Круг его мира очерчивали стены уютного дома на Харденхьюиш Лейн. Больше всего он любил запах бабушкиной выпечки и глухой голос деда, рассказывающего о войне.

Элизабет, умерла, когда Эду едва исполнилось семь. Самое тёплое из сохранившихся воспоминаний — её голос, лёгкая улыбка, аромат духов и моменты, когда она учила его различать птиц по голосам во время прогулок в парке. Отец же ушел от них, когда мальчику не было и четырех. Он остался в памяти бледным размытым воспоминанием. Эд боялся спрашивать о нём, чтобы не причинять лишней боли бабушке и дедушке. Было легче притворяться, что всё в его жизни так, как и должно быть.

Дом Хёртов был гостеприимным и строгим одновременно. Утро начиналось с совместного завтрака: овсянка, тосты, большая кружка чая. Эд помогал по дому: чистил овощи, натирал медные ручки, протирал пыль, выносил мусор. Ближе всех он дружил с книгами. Еще он любил забираться на чердак. Там, среди старых вещей и коробок, он чувствовал себя в безопасности в те минуты и часы, когда на него находило странное настроение: было жутко чувствовать себя маленьким ребёнком, как будто он это был он и одновременно не он. Но это наваждение всегда отступало, и можно было спокойно жить дальше.

Городок Чиппенхэм был из старой Англии. По пути в школу Эд проходил под звон колоколов средневекового собора, разглядывая его оконные витражи, сквозь цветные стекла которых лился тёплый свет, потом сквозь парк с черными дроздами, до самой "Шелдон" — местной школы, в которой он учился. Учеба давалась Эду легко, но друзей почти не было: мальчик предпочитал книги шумным компаниям, не умел вливаться в веселье на переменах и участвовал в школьных мероприятиях только тогда, когда иначе было нельзя.

Бабушка Джейн понимала его одиночество. По вечерам они часто сидели на кухне за домашней выпечкой и чашкой чая, рассматривая старые фотографии. На снимках всегда была мама — весёлая, энергичная, с упрямой челкой и озорными глазами.

— Ты очень похож на неё, — часто говорила Джейн, отчего у Эда на душе становилось светло и немножко грустно.

Из всех школьных занятий больше всего ему не нравилась физкультура. Его дед был фанатом регби. Потому, стремясь не огорчить его, Эд выбрал именно этот вид спорта для занятий, хотя можно было взять всё, что угодно: футбол, крикет, плавание, баскетбол, даже гольф. Но с тренером, мистером Хиггсом у него совсем не сложились отношения. Тот был высоким, по-английски сухим человеком, и отчего-то невзлюбил мальчика. Часто при всех он называл его "господин книжный червь" или просто "мистер-перейду на гольф", и всячески советовал: "Переведись-ка, парень, на занятия по гольфу, катать мячики — вот твой потолок!"

Эд обычно отмалчивался, делая вид, что не слышит колких подначек, но это причиняло ему боль сильнее, чем любые синяки от тренировок. После каждого занятия он долго задерживался на пустом поле: делал вид, что забыл что-то, лишь бы переждать уход разговорчивых сверстников. Часто возвращался домой через парк, где пахло прелой листвой, он мечтал поскорее оказаться дома и спрятаться с книгой под пледом.

Больше всего Эд ценил семейные ритуалы: воскресные вечера с бабушкиными сконами с изюмом, когда все они вместе смотрели старые фильма на BBC; субботние прогулки вдоль реки Эйвон; сбор урожая в яблоневом саду, где он и дед жгли костер, а Джейн потом варила варенье и пекла пироги. Самыми волнующими переменами казались смена времён года или редкая поездка на городской вокзал, где пахло дождём и машинным маслом, и мечты уносили его куда-то вдаль — в миры, о которых он читал.

Однажды эта размеренная, тихая жизнь закончилась. Всё началось с обычного школьного дня. На тренировке Эд снова выдержал поток сарказма тренера Хиггса, и впервые злость взяла верх: "Хоть бы эта машина сгорела!" — мысленно буркнул он, проходя мимо обожаемого Хиггсом Ленд Ровера. Но вдруг из-под капота пошёл дым, затем — вспыхнуло пламя, и вскоре машина взорвалась. Его самого отбросило на газон, и окружающий мир словно на миг застыл. Полностью он пришел в себя в кабинете директора школы, а хорошо почувствовал только дома, даже не подозревая, что ждет его впереди.

На следующее утро появился человек, которого Эд помнил лишь как смутную тень из прошлого. Это был его отец, Кристофер Мортмор, и произошло то, чего Эд совсем не ожидал: забрал его из привычной жизни. Теперь, в незнакомой комнате чужого огромного Мортмор-холла, Эдвард остро почувствовал, как хорошо ему жилось прежде.

Вдруг Эду показалось, что в комнате есть кто-то еще. Кто-то невидимый. Чуть дернулся ковер на полу. Едва заметно шевельнулась штора, хотя окно было закрыто. Легкое почти неслышное дыхание. Вероятно, этот кто-то уже был тут, когда Кристофер привел сюда Эда. Он, видимо, замер, а теперь устал стоять, или решил незаметно уйти.

Мальчик постарался лежать и даже дышать спокойно. Получалось плохо, сердце начало стучать от страха быстрее. Эд заставил себя медленно опустить ноги на пол и встать, игнорируя некоторую "деревянность" от страха в конечностях. Тот кто здесь был не должен был догадаться, что о нём знают. Неизвестно кто это был. Вдруг, ему возьмут и прямо здесь перережут горло. Кто знает этих других Мортморов.

Эд медленно двинулся к двери рядом с кроватью. Он был уверен, что за ней должна была быть ванная комната. Еле передвигающиеся ноги заплелись, и Эд едва не упал, но удержался. Он быстро открыл дверь и спрятался за ней, привалившись изнутри спиной. Из комнаты послышались легкие шаги и звук мягко притворяемой двери. Его таинственный гость (или гостья) ушел.

Мальчик умылся холодной водой, чтобы окончательно смыть страх и вернулся в комнату. В дверь постучали. От этого звука Эд чуть не рванул снова в ванную, но успокоился, подумав, что тот, кто хотел бы причинить ему зло стучать не стал бы.

— Иду! — он неторопливо подошел к двери, открыл её.

За дверью стоял незнакомый Эду человек в странном балахоне. Такие некоторые любители надевают на Хэллоуин вместе с остроконечными ведьмовскими шляпами.

— Мистер Мортмор. Я Алан, ассистент вашего отца. Он приглашает вас для беседы. Я провожу вас.

— Мистер Алан, вы можете перечислить мне всех членов семьи Мортмор, что живут здесь? — спросил Эд, когда они вышли из комнаты и пошли по коридору.

— Да, конечно, — кивнул мужчина. — Во-первых, это сам лорд Мортмор. Во-вторых, его супруга, леди Шарлотта. Еще их четыре дочери: Шарлин, Сесилия, Кэролайн и Бланш. Младшей, Бланш, два года, Кэролайн — три с половиной, Сесилии — пять, старшей, Шарлин, шесть с половиной.

— Много имён, нужно постараться не забыть, — заметил Эд, а про себя подумал, что леди Шарлотта рожала так часто, как только могла. Бедная дама. Хотя жалеть её мальчик не собирался. Судя по возрасту старшей дочери, она заняла место его матери, почти сразу как отец их бросил.

Кабинет отца оказался на два этажа ниже. Алан постучал и сразу открыл дверь. Кристофер, видимо, их ждал.

— Заходи, садись.

Эд вошел в кабинет и сел на стул подле рабочего стола, за которым расположился Кристофер Мортмор.

— Как ты? — совершенно без интереса спросил отец. — Устроился?

— Нормально, — кивнул Эд.

— Я хочу рассказать тебе ту часть истории, которою ты не знаешь. Можно сказать, кое что объяснить. Потом у нас будет семейный обед. Готов меня выслушать?

— Да, — снова кивнул мальчик. Он был уверен, скажи он "нет", отец даже этого не заметит и всё равно сделает так, как планировал.

Кристофер не стал тянуть время или смягчать разговор — он говорил быстро и холодно, словно зачитывал хорошо знакомую инструкцию.

— Для начала ты должен знать: здесь все Мортморы — маги, — произнёс он, словно сообщал что-то обыденное. — Ты тоже волшебник, Эдвард, хотя твой дар долго себя не проявлял. Ты стал слишком взрослым, чтобы идти в школу магии, как другие дети. Но не волнуйся: мы научим тебя всему необходимому дома.

"Волшебник?.. Я?.." — Эд сглотнул. Всё в нём сопротивлялось принимать столь невозможную новость.

Кристофер продолжил, почти не глядя на сына, устремив взгляд куда-то в сторону:

— Когда-то я женился на твоей матери, Элизабет Хёрт. Она была обыкновенной девушкой, маглой, так у нас принято говорить. Жили мы вместе больше четырёх лет. Но потом меня вызвал мой отец — твой дед — лорд Чарльз, глава рода Мортморов. Он приказал мне расторгнуть этот "министерский" брак и жениться на девушке из нужной семьи.

Кристофер дальше поведал о свадьбе с Шарлоттой Генсбур из Франции так же безразлично, как о смене обуви — будто ему было всё равно.

— Я послушался, брак с твоей матерью легко аннулировали. С родителями Шарлотты уже всё было договорено. Мы с ней поженились, но, несмотря на все старания, наследник не появился. Рождались только дочери, а для наследования рода, нужен сын.

Кристофер, наконец посмотрел на Эда.

— А ты считался сквибом, ребенком лишенным магии. Я на брал тебя в расчет.

Эд воспринимал всё сказанное со стороны, как если бы речь шла не о нём самом.

— Но потом случилось нечто неожиданное, — Кристофер потёр переносицу, будто и сам не до конца верил тому, что произошло. — У тебя случился магический выброс и на гобелене рода Мортмор появилось твоё имя, которого там раньше не было.

Кристофер выдержал глухую паузу и усмехнулся:

— Но не стоит питать иллюзий. Министерский брак с твоей матерью маглой делает твой шанс стать наследником Мормор мизерным. Но ты нужен мне. Ты станешь отцом наследника. Правильно проведенные ритуалы и хорошо подобранная невеста всё исправят. Мой внук станет наследником, которому достанется всё, что принадлежит Мортморам. Таков кодекс рода.

Эд подумал, что ему точно нужно сбежать. Отец не только неприятный тип, но еще и, судя по всему, ненормальный.

— Мечтать о возвращении в прошлое бессмысленно. Было проще простого изменить память Хёртов. Теперь ты для них умер вместе с матерью в детстве. Возвращаться тебе некуда.

Эд слушал отца, сжав кулаки, и чувствовал только нарастающее отвращение. Этот человек — настоящий мерзавец. Он ничуть не скрывал, что для него сын — только инструмент, залог будущего рода. Он лишил Эда даже права на прошлое, затащив мальчика против его воли в чужой, жестокий мир.

Ничего. Он еще посмотрит, кто в итоге получит то, что хочет. Он не собирается жить в соответствии с прихотями отца, но и говорить этого ему не будет. Как там сказал Кристофер? "Не волнуйся: мы научим тебя всему необходимому дома"? Вот пусть научат, а потом он сам со всем разберется.

— Надеюсь, что ты всё хорошо понял. Ты производишь впечатление сообразительного мальчика, не смотря на то, что ты еще юн.

— Хорошо. — Ответил Эд. — Я всё понял очень хорошо.

— Теперь идём, у нас сейчас семейный обед.

Двери в обеденный зал оказались недалеко от кабинета отца. Они, как показалось Эду, распахнулись сами собой.

— Хочу представить вам моего сына, — сказал Кристофер, сделав небольшую паузу. — Эдварда Мортмора.

На лицах двух девочек, сидевших за столом (младших, видимо, еще кормили в детской) отразилось удивление, а за ним — любопытство. А вот лицо леди Шарлотты, до этого, улыбавшейся дочерям, стало непроницаемым. Видимо, Кристофер, не считался не только с мнением Эда, но и супруги тоже.

— Ух, ты! — зазвенел восторженный детский голос. — У нас есть старший братик!