Kass2010

Глава 20. Схватка за Железные Холмы

Added 2025-05-02 22:52:11 +0000 UTC

Берег Моря Рун. Дорвинион

Дарга Олкаба ехал впереди войска на белом иноходце, каждый мускул на теле которого гармонично подчеркивал мощь и грацию скакуна, словно созданного богами носить на себе такого седока. Конь был великолепен: весь белый, если не считать чёрных «сапожков» на ногах и такой же чёрной полоски, тянущейся от носа до лба. Его умные глаза были цвета воды, отражающей небо на закате. Ступал он гордо, как олицетворение свободы и силы, истинное дитя бескрайней степи — как и его хозяин.

Всё войско, протянувшееся длинной колонной между морем и скалами, следовало за Олкабой. Трепетали на ветру Моря Рун "Три духа степей" — три знамени. Прежде они считались знаменами племени Тэргэнцэртэй, но теперь его дарга стал Верховным даргой, и эти знамёна стали знаменами всех степняков.

Первое знамя — Алтын Жанжол* — было сделано из грив рыжих, золотых жеребцов, символизируя богатство и одержанные победы, о чём также говорили вышитые на нём щит с воткнутыми в него стрелами. Второе знамя — Кара Мурын* — создано из грив мощных чёрных жеребцов, означало силу и стойкость народов степей, служило для устрашения врагов: две перекрещённые кривые сабли на нём должны были внушать противникам трепет и страх. Третье знамя — Тэнгэрийн Мөр* — было соткано из грив лёгких и быстрых белых и серых скакунов, напоминая об облаках, на которые переселялись духи предков. Связь с предками на небесах и степняками на земле отображалась символически: две горизонтальные черты — небо и земля, и тонкие линии между ними.

Справа поднимались суровые скалы, тёмные и безмолвные, словно стражи, веками наблюдавшие за путниками, что решались пройти этим путём. Слева волны лениво накатывались на берег. Олкаба не спешил. Воины не должны прибыть на место уставшими. Новости, принесённые Тагнуулом Ишпакаем уже во время похода, давали надежду, что первый большой город Унземай удастся захватить силами передового отряда: ведь все его защитники уплыли на ту сторону большой воды. Этот отряд отплыл ещё вчера, на двух захваченных кораблях с пристани, к которой они вышли после быстрой осады людской заставы. Теперь самые свирепые и отчаянные воины вместе с лошадьми плывут прямо к Фаласу.

Основные силы он вёл сам. Против них мало кто смог бы устоять.

Когда закат склонился к ночи, и в небе появилась первая звезда, войско разбило лагерь. Сотни костров зажглись на берегу, а чёрная вода отражала их дрожащие отсветы. Воздух наполнился запахом дыма и жареного мяса.

Дарга Олкаба стоял в стороне, на кромке берега. Его густые волосы трепал ветер, плащ тяжёлым крылом лежал на плече. Он смотрел в ту сторону, где за морем находился богатый город, к которому он вёл свою армию. Олкаба смотрел туда долго и пристально, размышляя о предстоящем сражении, о судьбе, о своём народе, который веками служил Тёмному Властелину и теперь, наконец, получит заслуженные ими славу и богатства. Он помнил рассказы старейшин, пересказанные ими со слов их предков, о горах золота, о винах, что текут рекой, о садах, где даже ветер кажется сладким. Он придёт и возьмёт всё это, что раньше казалось недосягаемым для вастаков.

Но в сердце дарги была какая-то тяжесть. Он крикнул, велел позвать хранителя Священного огня. Стоило попросить бога жизни и огня Табитейру об успехе и благополучии.

Тарий, одновременно и хранитель, и служитель, пришёл быстро и принёс особую лампу, в которой хранил огонь, зажжённый от Священного, того, что горит в Доме Огня. Кто-то из вастаков уже успел сложить небольшой костёр, его подожгли огнём из лампы. Олкаба сел рядом, напротив него — тарий. Когда дым поднялся высоко, служитель запел. Сначала совсем тихо, потом громче и громче. Его голос, казалось, стремился вместе с дымом в небо, наполняя сознание Олкабы светом, исходящим от пламени.

— Скоро вы встретитесь с теми, чья поступь, как шёпот ветра и глаза как звёзды, они придут из-за гор и из лесов; другие явятся из глубин, они как камень; третьи, имеющие силу, пришли из ниоткуда. Они заставят самые крепкие щиты трещать. И будет с ними зверь, чьи крылья рождают бурю, а дыхание сильнее Священного огня. Несут они погибель.

Голос тария постепенно стал глуше. Последние слова он пропел уже почти шёпотом — его голос шуршал, как сухие стебли, гонимые ветром. В этот миг сознание Олкабы прояснилось, мысли снова стали быстрыми, но тело почти не слушалось: руки налились свинцом, а ноги будто приросли к земле. Пламя Священного огня продолжало гореть ярко и ровно.

В груди Дарги Олкабы зашевелилось неведомое доселе чувство — неприятное, холодное. Он понял, что это страх, впервые коснувшийся Великого воина, не знавшего его ни перед врагом, ни перед стихией. Что значит эта песня?

Олкаба резко поднялся, с трудом преодолевая оцепенение в ногах и руках, и шагнул к хранителю огня. Его голос был хриплым, но требовательным:

— То, что ты напел, — правда? Это всё сбудется, тарий?

Служитель моргнул, словно только что очнулся, и взглянул на вождя усталым, но спокойным взглядом.

— Великий дарга, я не помню, что пел. Эти слова не мои. Песни, что звучат у Священного огня, посылает сам Табитейра. Он говорит устами служителя с теми, кто слушает пламя, — и если есть о чём предупреждать, он предупреждает.

Дарга Олкаба продолжил стоять, вглядываясь в пляшущие языки пламени. Первые, вторые, третьи, да еще и дракон, в песне явно говорилось и о нем. Такая сила могла быть только у Тёмного Властелина, а его больше нет. В самом деле, не поворачивать же обратно? Дарга Шенггэр прислал сокола. Он сообщает, что Железные холмы скоро буду их. Заставить гномов ковать им оружие в большом количестве и бесплатно, было важной частью их плана завоевания Унземай. Если там все проходит, как предполагалось, почему здесь должно быть иначе?

Олкаба снова повернулся в сторону моря. Где-то там спал город, ещё не знающий своей судьбы. А он сам еще позволит себе немного побыть простым степняком, который может сомневаться, волноваться. После снова превратиться в Великого даргу, ведущего войско вастаков к славе.

Ривенделл, Лесное королевство, Эребор

Работа по развертыванию порталов потоковой переброски войск кипела без устали: Рабастан и Август внимательно настраивали артефакты. Переплетая эльфийскую магию с волшебством магов, они трансфигурировали настоящие каменные арки, через которые армии смогут попасть всего за несколько мгновений в самые сейчас горячие точки Средиземья.

Таурмирион встретился со Смаугом и убедил его присоединиться к битве. Дракон, обладающий грозной мощью, знал истинный масштаб вражеской армии и понимал, что даже объединённые силы эльфов, гномов и магов могут оказаться недостаточными. Согласие Смауга вселило во всех уверенность в том, что теперь у защитников Железных Холмов появился реальный шанс на победу.

Ремус Люпин и Сириус Блэк, получив известие о бедственном положении Железных Холмов, не раздумывали ни минуты. Хоть они прекрасно помнили Даина и то, что не так давно произошло у стен Эребора, решимость помочь гномам была больше: они аппарировали в Подгорное королевство, чтобы встретиться с Торином и обсудить план спасения, помочь с созданием "транспортной арки", и вместе с отрядом гномов Эребора отправиться воевать с истерлингами.

Когда Ремус и Сириус поведали Торину о плане, тот нахмурился. Мысль о союзе с эльфами, а тем более со Смаугом, казалась ему почти невозможной — старые обиды были ещё свежи. Его решимость поколебалась лишь после вмешательства сестры, Дис. Она, как всегда, была мудрее:

— Представь, что это не Смауг, а какой-то другой, абстрактный дракон, — сказала она мягко, но твёрдо. — Нам невероятно повезло, что такая сила на нашей стороне. Иногда стоит забыть старые счёты ради будущего наших детей и нашего народа.

Торин сжал кулаки, но кивнул.

— Тем более что я настаиваю на том, чтобы ты сам в этой войне не участвовал. Наш отряд вполне может возглавить Двалин, — добавила Дис.

— И мы! Мы тоже идем на войну! — сообщил Кили, глядя на брата. Фили кивнул, соглашаясь.

— Тем более, — вздохнула мать, глядя на сыновей, но обращаясь к брату, — там и без тебя найдется, кому помахать топорами.

Тем временем Фенумириель, невеста Элрондионов, вместе с Элладаном, Элрохиром и Элрондом участвовала в подготовке ещё одного портала. Эльфы из Ривенделла также были готовы отправиться на помощь гномам Железных холмов, понимая, что там, возможно, будет решаться, если и судьба Средиземья, то точно вопрос спокойствия на ближайшее время.

***

С первыми отблесками рассвета следующего дня порталы были готовы. В сияющую арку в Эреборе прошел отряд гномов и Блэк с Люпином. В Ривенделле войско эльфов, отправляющихся к Железным холмам, возглавили Элрондионы. Еще затемно в сторону предстоящего сражения вылетел Смауг. Он нес на своей спине только одного седока. Это был Таурмирион. Трандуил заставил дракона пообещать, что после того, как аранен установит и настроит арки прибытия, он заставит его снова летать на нем и не даст Таурмириону возможности присоединиться к битве на земле.

Железные Холмы

Оборону возглавил юный Торин Камнешлем, сын и наследник Даина. Он стоял на защищённом уступе скалы и с мрачной решимостью наблюдал за вражеским лагерем внизу. Грудь жгла свежая рана — память о вчерашних похоронах отца. Как и полагалось по древнему обычаю гномов, тело Даина было облачено в лучшие доспехи, его руки покоились на рукояти боевого молота. Вокруг стояли гномы, опустив головы в скорби. Пылали факелы. Лицо Даина было спокойно — словно он погрузился в вечный сон, достойный воина и правителя. Махал позаботится о нём в залах Мандоса, созданных специально для гномов.

Вчера Торин Камнешлем, стоя над могилой отца, чувствовал груз ответственности, который лег на его плечи. Он понимал: возможно, уже завтра и сам он погибнет, и все остальные. И никто не устроит ему таких почестей — слишком мало защитников, слишком велико войско врага. Но пока он жив, он будет стоять до конца.

***

Тем временем в стане врагов кипела подготовка к, как им казалось, победному сражению. Дарга Шенггэр, вождь племени Харгис, проверял готовность своих воинов. Рядом Дарга Тогту, вождь племени Варангчууд, готовил боевое построение. Дарга Батуган, предводитель племени Суххолтай, смотрел в сторону Железных Холмов, по привычке держа руку на рукояти сабли, и с усмешкой думая о том, что за богатства украсят его шатер.

И вот солнце поднялось. В стане вастаков загремели барабаны, затрубили рога. Всадники выводили коней на позицию, пешие воины готовили лестницы и штурмовые крюки. Скалы же молчали, а юный Торин Камнешлем смотрел на врагов с высоты, сжимая рукоять топора. Он будет стоять за каждый камень, до последнего вздоха, пока сможет держать в руках оружие.

Раздался протяжный рев рогов. Вастаки ринулись в атаку, как темная грозовая туча — ряды всадников двинулись к главным воротам Железных Холмов. За ними шли пешие: воины с луками, мечами, копьями и штурмовыми лестницами. Барабаны гремели всё громче, земля дрожала под копытами и шагами. Казалось, сама скала содрогается в предчувствии решающего удара.

Внутри крепости царила напряжённая тишина. Гномы выстроились у главных ворот и на бастионах. Во главе стоял Торин Камнешлем, строгий и юный. Рядом были его люди: уставшие, раненные, но несломленные. За топоры и молоты взялись все, кто мог держать оружие: старики, гномки, даже подростки. На лицах — решимость. Никто не уйдёт. Они готовился встретить смерть достойно, как встречали её предки — с оружием в руках.

Вастаки надвигались как лавина, звуки их криков и звона оружия катились по склонам, к которым они намеревались приставить лестницы, чтобы найти дополнительные входы внутрь Холмов. А ворота уже задрожали под ударами таранов. Гномы забрасывали нападающих камнями, посылали стрелы, но врагов было слишком много.

Торин услышал, как кто-то рядом тяжело дышит — это старый кузнец, сжимающий в руках свой молот, а рядом с ним стояла с обнажённым мечом юная гномка с таким же упрямым выражением на лице, как у самого Торина. Они знали: если ворота не устоят, всё решится быстро.

В этот миг над склоном, где только что были только одни камни, разлился голубоватый серебряный свет, за которым стали видны две арки, взявшиеся неизвестно откуда. Сквозь них, через свет начали появляться воины.

Из первой арки с шумом шагнули гномы Эребора, командиром их был опытный воин Двалин, а рядом с ним — принцы Фили и Кили. В лучах утреннего солнца засияли шлемы, кольчуги и топоры — отряды Эребора, как вал, обрушились на врага с тыла, и вастаки на миг дрогнули, увидев свежие силы. В их рядах к бою готовились Люпин и Сириус, лица их были полны решимости.

Из второй арки выехали всадники — эльфы Ривенделла. Во главе — Элладан и Элрохир, их латы и мечи сверкали, как зачарованные. За ними двигались пешие воины. Эльфийские стрелы сразу взмыли в небо, нанеся урон рядам врага, еще не успевшего понять, откуда пришла угроза.

Торин Камнешлем, увидев такое чудо, воспрял духом. Отчаяние в глазах защитников Железных холмов сменилось надеждой. Юный правитель поднял топор, и его голос зазвучал над полем боя:

— Помощь пришла! Вперёд! За Железные Холмы! За наш дом!

Дарги, оценив количество вновь прибывших противников не пали духом. Степных воинов все равно было значительно больше. Они отдали команды на перестроение и двинулись в атаку на нового врага.

Гномы и эльфы встретили их плотным строем: щиты — впритык, топоры и мечи подняты над головой. Началась жестокая сеча. Люпин и Сириус действовали плечом к плечу с гномами, их заклинания вспыхивали среди вражеских сабель и копий, отбрасывая вастаков назад. Элладан и Элрохир вели эльфов сквозь ряды нападавших. Эльфийские стрелы летели одна за другой, разя врага с поразительной точностью. Гномы сражались ожесточённо, каждым ударом доказывая, что стены Железных Холмов не так-то просто взять, но все же их всех было слишком мало, чтобы одолеть такое войско...

В этот миг над полем боя прозвучал оглушительный рёв, подобный громовому раскату. В небе появился дракон, огромный и страшный. Его чешуя переливалась на солнце, а на спине виднелась фигурка всадника. Это были Смауг и Таурмирион, вступившие в бой.

Степняки, увидев дракона, замерли в ужасе, лошади стали пятиться назад. Командиры гнали и тех и других вперёд плетьми, но это мало помогало.

Смауг низко пронёсся над головами врага, извергая пламя: сотня вастаков превратилась мгновенно в пепел. Крылья дракона, отбрасывающие тень на тысячи врагов, наводили на них ужас. Смауг раз за разом пролетал над войском степняков, прореживая их ряды.

Земля была усеяна поверженными врагами и пеплом. Запах гари и крови стоял в воздухе. Битва достигла апогея. Степняки дрогнули, и их остатки, охваченные ужасом, бросились в бегство.

Железные Холмы выстояли. В этот день были стерты остатки старых обид и заложена основа новых союзов.

==========

Алтын Жанжол — Золотой Путь

Кара Мурын — Чёрная Вершина

Тэнгэрийн Мөр — След Неба