joyful dance

>Twenty of the Pikuni women had vowed to build Sun’s lodge that summer, and more than that number of the Kaina women. On the day that it was completed, I hung upon its center pole the war clothes that I had taken from my Crow enemy, and prayed long to Sun, and told him that I would now paint my body as I had promised. I painted my face black, and unbraided my hair. Red Wings cut two slits in the skin of my back and fastened the end of a rope in the strip between them, and attached a bull buffalo skull to the other end of it. For two days, with many rests, but fast- ing all the time, I endured the pain of dragging that skull about in and around the sacred lodge, pray- ing Sun all the time to pity me and give me full life. Toward evening of the second day the rope tore out from my back and I was free, but so weak that I could hardly stand. Half-cariying me, my mother and grandmother got me home and fed me, and told me that Red Wings had everything arranged for me to count my coups the next day.

Seizer of eagles

by Schultz, James Willard

i couldn’t help but thinking about Starshoi going through such a mental therapy since i read the book… he’s such a diligent masochistic boi after all. so here he is!

ps: i hope things will clarify really soon and i’ll finally explain this new pause to you… sorry for it ahhhh!! today i can only say that i’m doing my very best for ukranian charity 

>когда вигвам был возведен, я подвесил к шесту боевой наряд, который взял у воина кроу, и принес его в жертву солнцу. затем решил я в честь солнца истязать свое тело. черной краской намазал я себе лицо и расплел косы. красные крылья сделал на моей спине два продольных надреза и под полоской кожи между надрезами продернул конец ремня, который обвязал вокруг полоски. к другому концу был привязан череп бизона. в течение двух дней я постился и ходил вокруг священного вигвама, волоча за собой череп. спина моя горела, словно ее прижигали огнем; от страшной боли я терял сознание. к вечеру второго дня полоска кожи разорвалась, и я был свободен. я так ослабел, что не мог стоять. мать и бабушка отнесли меня в наш вигвам и дали мне поесть. по желанию красных крыльев, я должен был на следующий день перечислить в присутствии воинов и старшин все совершенные мною подвиги.